Плавильный котел Синьцзяна

Как белогвардейцы и советские военные «жили дружно» и боролись с панисламистами у границ Китая

Хаос в Поднебесной

Сюжет этой, казалось бы, фантасмагории разворачивался на северо-западе Китая. На рубеже 1920-1930-х годов Китай был политически раздроблен при формальном подчинении провинций. Поставив под удар свою государственность после Синьхайской революции 1911 года, Китай вплоть до 1949 г. был проходным двором для разного рода авантюристов. Государство раздирали сепаратистские настроения и внутренние конфликты.

Этническая карта современного Синьцзяна

Провинция Синьцзян расположена на северо-западе Китая. Это огромная, отдаленная от столицы малоосвоенная территория с неудобными для жизни ландшафтами – пустынями и горами. В регионе с населением порядка 4-5 миллионов человек китайцы, т. е. ханьцы, были меньшинством. Большую часть населения составляли мусульмане-уйгуры. Кроме того, в провинции жили дунгане, казахи, киргизы, узбеки, русские. Последние осели здесь после гражданской войны.

С 1928 г. провинцией правил Чин Шужень – ханец по происхождению. Гоминьдановское правительство волновало в первую очередь свое неустойчивое положение, поэтому оно не заботилось о жизни отдаленных провинций. Наместник Синьцзяня при внешней подчиненности нанкинскому правительству, обладал абсолютными полномочиями в своем регионе. Легальной возможности влиять на его злоупотребления не было, а последних оказалось не мало.

Чин Шужень (Wikimedia Commons)

Политика в отношении мусульман вообще вызывала сомнения в адекватности наместника: ассимиляция коренного населения района Кумула (по-китайски Хами) – уйгур, глумление китайских чиновников над религиозными чувствами последних. Дошло до того, что исповедующим ислам запретили хадж в Мекку.

Большой советский брат и суровая геополитика

Синьцзян, будучи стратегически важным объектом с точки зрения территориального расположения, был сферой интересов ведущих держав того времени. Особенно это касалось России.

Русская императорская армия успела «освоить» Синьцзян еще в 70-е годы XIX века – тогда был оккупирован Илийский султанат. Кампания носила временный характер, цель которой заключалась в ликвидации нового государственного образования и возвращения территории под власть Китая.

Продолжили пристальное изучение территории Восточного Туркестана, как тогда называли Синьцзян, военные разведчики Императорской армии уже в начале XX в. – так, в 1907 году Синьцзян посетила разведывательная экспедиция полковника Генерального штаба барона Густава Маннергейма, будущего первого президента Финляндии.

В 1921 г. армия уже большевистской России оказалась на территории Синьцзяна. Причем, власти Синьцзяна сами обратились за помощью к РСФСР. Проблемы китайской администрации доставляли прибывшие в провинцию белогвардейские и повстанческие отряды Дутова, Анненкова, Бакича и других. В результате был подписан договор «для совместной ликвидации белых армий». Большевиков заботила в первую очередь проблема ликвидации белогвардейцев, а не экспорт революции в этот район. Однако всех борцов против власти Советов выловить не удалось.

Крепли и дипломатические связи - после подписания договора о дипломатических отношениях между СССР и Китайской Республикой, в 1924 году были учреждены советские консульства в Урумчи – столице провинции, а также Кашгаре, Кульдже, Чугучаке.

Национально-освободительное движение, развивавшееся с конца 1920-х годов, с точки зрения идеалистов Коминтерна нужно было поддерживать. Однако, более практичные дипломаты из комиссариата иностранных дел считали иначе.

Синьцзян был благоприятной почвой для создания на территории провинции мусульманского государства. Это могло стать большой проблемой для СССР – на южных границах союза даже в начале 1930-х годов все еще не было покоя. Здесь продолжалась борьба с басмачеством. Часть этих формирований влилась в ряды повстанцев Синьцзяна. В случае возникновения там исламского государства, басмачи могли получить удобный плацдарм для нападения на советские территории, как это произошло с Афганистаном.

Уйгурские повстанцы (Wikimedia Commons)

Прогнозируя ход событий в случае успеха восстания народов, исповедующих ислам, разведуправление РККА указывало:

«Эти попытки [создания мусульманского государства] неизбежно приведут к длительной национальной борьбе за автономии… подобная обстановка будет широко использована англичанами для расширения их влияния, ликвидации нашего влияния в Синьцзяне и создании угрозы нашим границам».

Китайский джихад

В марте 1930 г. скончался местный правитель города Хами. Руководство провинции попыталось навязать мусульманам прямую китайскую администрацию, ликвидировав традиционную. А в конце года китайский сборщик налогов изнасиловал уйгурскую девушку. Терпению мусульман пришел конец - началось восстание против наместника Чин

Шуженя, поднятое уйгурами. На помощь к ним в начале 1931 г. прибыл из Ганьсу генерал дунганин Ма Чжунин.

Сложилась парадоксальная ситуация – обе стороны конфликта заявляли о своей лояльности гоминдановскому правительству. Хотя местные провинциальные власти подчинялись Нанкину номинально, об отделении провинции от Китая в начале восстания не было и речи.

В начале восстания Ма удалось объединить неоднородное население провинции - к уйгурам примкнули дунгане, казахи, монголы, киргизы, узбеки и другие народности, населявшие Синьцзян. При этом и те, и другие симпатизировали идеям панисламизма, а с развитием событий стали выдвигать лозунг о создании независимой исламской республики.

В апреле 1931 г. Ма Чжунин осадил Хами, отряды дунган и уйгур двинулись на юг. Китайские войска не могли их остановить, а повстанцы занялись уничтожением «неверных», в том числе мирных жителей. Ма объявил внутри Синьцзяна джихад.

Ма Чжунин (Wikimedia Commons)

Повстанцам сопутствовал успех - уже в конце этого же года они подошли к Турфану – небольшому городку рядом со столицей провинции, вырезав по пути не меньше 20 тысяч китайцев. Начался штурм Турфана, по сути - ключа к овладению Урумчи. Мусульмане были отбиты всего четырьмя русскими пулеметчиками-6елоrвардейцами. Повстанцы были отброшены. После этого китайцы приняли на службу еще 180 русских, из которых сформировали сотню, к которой присоединилась бывшая батарея атамана Анненкова под руководством полковника Кузнецова.

Боевое крещение русского отряда произошло около поселков Ляодун и Чикочен. Встреча была недолгой: казацкие пулеметы нанесли наступавшей коннице мусульман большой урон, ранив в ногу самого Ма Чжунина. А 1 ноября 1931 r. они выручили осажденные русские и китайские гарнизоны в Хами.

«Кнут и пряник» для белогвардейцев

Если изначально бывшие белогвардейцы создавали отряды самообороны, то по мере развития восстания, местная администрация пошла на мобилизацию русских военных. Использовали метод «кнута и пряника»: обращались к элементарному инстинкту самосохранения, наличию китайского подданства, что предполагало факт службы; угрожали высылкой в СССР в 24 часа. Бывший царский офицер полковник Паппенгут стал генерал-майором и возглавил русский отряд.

Он занялся реорганизацией уже сформированных русских отрядов. Всего под его руководством было полторы тысячи человек. Казалось бы, получилась небольшая вооруженная группа – ведь Ма Чжунин имел около пяти тысяч фанатичных бойцов. У русских были свои козыри - опыт мировой и гражданской войн, современная европейская тактическая подготовка. По сведениям самих китайцев и находившихся в провинции европейцев, армия из русских эмигрантов была наиболее боеспособной частью китайских войск.

Такое положение дел подтверждала и разведка РККА:

«Китайские части численностью до 25 тысяч человек представляют собой необученную и недисциплинированную массу… [им] не приходилось стрелять из оружия даже в порядке практической стрельбы…китайцы могут рассчитывать только на свои деморализованные войска, на белую и нашу помощь».

Но правительственным силам катастрофически не хватало вооружения. Летом 1931 г. правительство провинции обратилось к Советскому Союзу с просьбой о продаже оружия и авиатехники. Большевики согласились на это предложение, но о какой-либо иной помощи речи не было.

Русские солдаты на службе правителей китайского Северо-Востока (warhead.su)

Еще один штрих к картине Синьцзянского восстания – жестокость и изощренность повстанцев. Убивая китайцев, мусульмане забрасывали их трупами колодцы по пути своего отступления. Русские части, преследовавшие их, находились в очень тяжелом положении. Приходилось затрачивать много времени на расчистку колодцев - жизнь без воды в горном Синьцзяне была страшнее джихада. Чтобы утолить жажду, нужно было вытащить из глубоких и узких колодцев трупы, часто уже разложившиеся. Кузнецов не выдержал ужасов похода, заболел на нервной почве и застрелился. А ведь до этого он воевал непрерывно шесть лет – за плечами остались Первая мировая и гражданская войны.

После ранения и отступления в Ганьсу Ма Чжунина, восстание развивалось своим ходом, перекидываясь на другие районы провинции. Ни одна, ни другая сторона не могла переломить ситуацию. Закупки оружия и боеприпасов в СССР значительно возрастали, в регионе усиливалось влияние могущественного соседа.

Позже, однако, выяснилось, что коммунисты ведут двойную игру, снабжая оружием, в том числе и пулеметами, не только китайцев, но и мусульман. Русские «наемники поневоле» после боев нередко находили на трупах повстанцев советское обмундирование. Советскому правительству, как считает ряд исследователей, было выгодно и затягивание войны, чтобы ослабить стороны конфликта и усилить позиции в регионе.

Видя неспосо6ность силой покончить с мусульманами, в начале августа 1932 r. Чин заключил долгожданный мир. В Синьцзяне наступило недолгое спокойствие, но случившаяся вскоре жестокая расправа китайских чиновников над мусульманскими торговцами нарушила хрупкое равновесие.

Христос воскрес, Синьцзянь воскрес!

Набеги мусульман становились кровавее, а сражения ожесточеннее. Так, в ноябре 1932 r. из Илийской долины в Хами направили три сотни казаков. Дунгане, желая перерезать им путь, спустились к городу Пичан. В ходе произошедшего там боя мусульман и казаков, первые были разбиты, а город стерт с лица земли. Потерпевшие поражение послали к русским делегацию для «мирных переговоров». Казаки, в свою очередь, отправили своих переговорщиков, но поплатились за свою наивность – это была ловушка, казачьи парламентеры были зверски замучены.

А в феврале 1933 г. повстанцы снова подошли к Урумчи. Его защищали правительственные войска и 300 белогвардейцев. Боеспособность первых была крайне низка, поэтому основной удар приняло на себя русское меньшинство. Китайский чиновник, будучи свидетелем этих событий, позже писал:

«Мусульмане подошли к самым воротам (города). Единственной надеждой оставалась стойкая, пропитанная водкой когорта из 300 белогвардейцев, под командованием бывшего царского офицера Паппенгута».

Город сильно пострадал, но повстанцы все же не смогли его взять.

Масштабы восстания к этому времени были действительно грандиозны - мусульмане контролировали около 80% территории Синьцзяна. Однако к этому же моменту наивысшего подъема в лагере повстанцев усиливались раздоры между дунганами и тюрками - киргизами и уйгурами. Параллельно изменились цели восставших. Они руководствовались уже не только религиозными причинами - например, на стороне повстанцев выступали даже монголы-буддисты.

СССР больше не мог оставаться в стороне и перешел от поставок вооружения к отправке реальных контингентов. В конце марта 1933 г. в провинцию из территории СССР вошли… китайские войска. Это были интернированные части Северо-Восточной Добровольческой Армии. В свое время они бежали от натиска японцев, занявших северную Манчжурию в 1931 г.

Полковник Папенгут Павел Петрович (стоит) (warhead.su)

Пока Ма двигался на Урумчи, армия дунган стремилась к городу Чугутак, где была большая русская колония. В Чугутаке остались лишь женщины с детьми и чуть больше семидесяти стариков. Они закрылись в небольшой крепости вместе с китайским населением. Во главе русских встал староста Чугутака Александр Тимофеевич Понькин. Удивительно, но далеко не молодые люди, имевшие, правда, в большинстве своем боевой опыт, смогли отстоять город.

Паппенгут в это время дал Ма Чжунину бой в пригороде Гучена. После ожесточенного суточного сражения, мусульмане оставили город и стали отходить. После отражения удара по Урумчи и Чуrутаку на русском кладбище в столице Синьцзяна был воздвигнут мемориал жертвам войны.

Были разобщены и проправительственные войска. 12 апреля 1933 г. русские совершили переворот, приведший к смене наместника в провинции. Чин Шужень был уже не популярен даже среди защитников его же власти. Провинцию возглавил Шен Шицай - человек способный, энергичный и беспринципный.

Упомянутый выше китайский чиновник о перевороте:

«…хотя действия русских были жестокими и чрезвычайно опасными для города, они были продиктованы искренней озабоченностью общественным благом … общественное мнение склонилось в их (русских) пользу. (Люди) больше говорили об их смелости, нежели об их жестокости».

События эти совпали с православной Пасхой. В тот день русские эмигранты приветствовали друг друга возгласами: «Христос воскрес, Синьцзянь воскрес»!

Однако, еще во время штурма Урумчи и Чугутака произошла серьезная ссора Паппенryта с китайцами, которые согласились на переговоры с повстанцами в мае 1933 г. Полковник Паппенгут, «блестящий, но непредсказуемый офицер», был далек от политических игр и прямолинеен. Он не верил мусульманам и настаивал на решительных действиях, не допуская никаких переговоров. Растущее влияние Паппенгута и его неуправляемость не устраивали ни советских представителей, ни китайцев. Во время секретных переговоров с представителем СССР Погодиным Шену предложили арестовать Паппенгута и его окружение, произвести в отряде белогвардейцев чистку. Шен Шицай колебался. Коммунисты не стали ждать и подговорили на предательство одного из помощников Паппенгута - Быхтеева (Бехтеева). Он арестовал руководителей отряда и разоружил белогвардейцев с помощью китайских и советских войск. Вскоре сторонники Паппенгута были зарублены китайцами, а сам полковник был расстрелян Шеном по настоянию советского консула в Кашгаре Апресова в декабре 1933-го или январе 1934 г.

Тюрко-исламская республика Восточного Туркестана

Раскололся и лагерь повстанцев - уйгуры боролись против дунган. Летом 1933 г. даже прошли переговоры с руководителем группировки уйгуров-повстанцев - Ходжей Ниязом. В результате стороны достигли соглашения о прекращении боевых действий этой части мятежников против правительственных сил.

Шен Шицай (Wikimedia Commons)

Уйгуры уже с лета 1933 г. контролировали юг провинции. Их влияние усилилось настолько, что они провозгласили в октябре об образовании независимой Тюрко-Исламской республики Восточного Туркестана (ТИРВТ). Сабит Дамулла стал премьером ТИВТР, а президентом был назначен престарелый Ходжа Нияз. Никому не помешал факт упомянутых выше переговоров. Власти самопровозглашенной республики были достаточно самонадеянны - считали, что Кашгар сможет обойтись без помощи Китая и даже направляли послов в страны, добиваясь международного признания и помощи. Была у новой республики и конституция, которая строилась целиком на законах шариата.

Правительство Сабита Дамуллы продержалось всего с октября 1933 по январь 1934 гг. Республика не устраивала ни русских, ни дунган, ни китайцев. Да и тюркские собратья уйгуров, киргизы и казахи, были больше обеспокоены сохранением своего кочевого образа жизни, чем введением шариатского правления. Вооруженными противниками республики были дунганские отряды. В январе 1934 г. они разбили отряды Хаджи Нияза и заняли Кашгар, уничтожив в одну ночь семь тысяч уйгуров. Президент республики вступил в переговоры с СССР и вскоре выдал китайцам Сабита Дамуллу и некоторых министров правительства.

Красная Армия в белогвардейской форме

Переговоры с Ма не увенчались успехом, и он вновь подошел к Урумчи. Шен Шицай держался из последних сил. Наступление мусульман на столицу началось в ночь на Рождество 1934. У Ма Дзуина было 22 тысячи фанатиков-бойцов, а гарнизон Урумчи был сильно подавлен недавним арестом русских и маньчжурских офицеров. Ма в случае штурма легко взял бы Урумчи, но разведка у лидера китайских мусульман была поставлена плохо.

Ходжа Нияз, президент ТИРВТ (Wikimedia Commons)

Пока он выжидал, в дело вмешалась Красная армия, перешедшая границу. Факт вступления советских войск тщательно скрывался – данное формирование называлось Алтайская добровольческая армия - от 7 до 10 тысяч до зубов вооруженных военных. Переброска частей началась в ноябре 1933 г. Отряд Паппенгyта красные «обработали», реорганизовали и включили в этот контингент. Бывшим белогвардейцам была обещана амнистия и советское гражданство в случае удачного завершения операции. Добровольческую армию поддерживала авиация и бронеавтомобили. Части РККА и подразделения ГПУ были переодеты в белогвардейскую форму с погонами. Об отношениях между бывшими противниками свидетели утверждают следующее:

«обе группы красных и белых войск живут не только мирно, но и дружно».

Части Ма были атакованы в 50 километрах от Урумчи. В ходе яростных боев, которые шли несколько дней, повстанцы были окружены. Советские подразделения активно использовали авиационную технику, были лучше вооружены и подготовлены.

О боях под Урумчи в начале 1934 г. рассказывал один из участников тех событий Ф. П. Полынин:

«...начинаем бросать в гущу мятежников 25-килограммовые осколочные бомбы… толпа мятежников отхлынула от стены и бросилась бежать…. Мятежники как будто обезумели от внезапного воздушного налета...Вскоре мятеж был подавлен.»

В апреле 1934 г. правительство СССР начало вывод частей Алтайской добровольческой армии с территории провинции к местам постоянной дислокации.

10 июля 1934 г. Ма Чжунин с небольшой группой соратников перешел на советскую территорию и был интернирован. Позднее Шен Шицай требовал выдать синьцзянским властям Ма, однако получил отказ - на основании советской конституции интернированные лица без их согласия не могут быть выданы государству, которое они покинули.

К началу 1935 г. из Синьцзяна были выведены последние части Красной армии. СССР усилил влияние в провинции – установил лояльную местную власть и получил доступ к ценным полезным ископаемым, найденным в этом регионе.

Так бывшие белогвардейцы способствовали усилению просоветской ориентации региона. Факт единства в этой ситуации большевиков и белогвардейцев кажется неожиданным только на первый взгляд. Мотивы, определившие их выбор, имели принципиальный характер – от обоюдного неприятия бывшими противниками идей панисламизма до более прагматичных. Мы помним, что Советская сторона обещала многим из белогвардейцев возможность достойного возвращения на Родину. Однако сведений о благополучной репатриации из Синьцзяна нет.

  • Автор статьи: Е. Игнатьева

Что почитать:

    

1. Абдуллаев К. Н. История В Лицах. Ма Джунин-«Большой Конь» и Белые Армии В Восставшем Синьцзяне.

2. Балмасов С. С. Белоэмигранты на военной службе в Китае.

3. Бармин В.А. Нераскрытые тайны дунганского «Бонапарта» (о роли советского фактора в судьбе руководителя повстанческого движения коренных народов Синьцзяна 1931–1934 гг. Ма Чжунъина).

Строитель сибирской науки

«Научная история» Сибири длится не так долго – сегодня ещё живы многие люди, которые могут рассказать, как среди лесов, полей, заводских городов и деревень...

«Мы с тобой ещё по-настоящему поживём»

Об этой великой женщине написано много статей и очерков, созданы целые сборники воспоминаний. Талантливая пианистка, последовавшая за мужем в СССР...