Партизанский гений Сибири

Рязанский крестьянин, царский офицер, ставший полным георгиевским кавалером, лидер красных партизан в Сибири, «Железный Батыр», сотрудник советских спецслужб. Все это – этапы жизни Петра Ефимовича Щетинкина, человека уникального характера, ставшего героем одного из самых неоднозначных периодов Отечественной истории.

Из рязанской деревни в сибирскую провинцию

Петр Ефимович - третий сын в семье деревенского плотника, родившийся 21 декабря 1884 г. в деревне Чуфилово Рязанской губернии. Бедная жизнь, наполненная ежедневным трудом, не дала ему шанса получить образования – в сельской школе Петр отучился лишь две зимы, так ее и не окончив.

Шестнадцатилетним юношей он едет в Москву – «на большие заработки». Смышлёный молодой человек быстро овладевает столярным мастерством, вступает в местную артель и закрепляется в городе. Петр становится очевидцем первой русской революции 1905-1907 годов. Значительные масштабы развернувшихся стачек и столкновений, бои с баррикадами в центре Москвы не привлекли Щетинкина в ряды восставших. Его коллеги, плотники-артельщики, имевшие такое же деревенское происхождение, в городе жили тогда обособленно. Трудяги были чужды городской культуре: «Беспокойные эти городские люди, чего бунтуют?», - обсуждали между собой артельщики.

В 1906 г. Щетинкина призывают на действительную военную службу рядовым в 29-й Сибирский стрелковый полк, расквартированный в городе Ачинске. Так рязанский крестьянин оказывается в нашем регионе. Рядовой Щетинкин выделялся среди сослуживцев смекалкой, способностью претерпевать нужду и лишения. Он приглянулся начальству. Уважали Петра не только вышестоящие чины, но и сослуживцы за его ум, честность, открытый и прямой характер. Щетинкин быстро наверстывал неполученное базовое образование – сослуживцы вспоминали, что он жадно и много читал. Особенно нравились ему военные записки А. В. Суворова, походы русской армии, биографии великих русских полководцев.

По окончании срока службы в учебной команде Щетинкину присвоили воинское звание унтер-офицера и направили командиром отделения в роту, расквартированную в деревне Красновке, близ Ачинска. Там же Петр Ефимович обзаводится семьей, а в декабре 1909 года увольняется в запас в чине старшего унтер-офицера и живет в деревне Красновка.

Но недолгой была жизнь «на гражданке» - в 1912 г. он был призван в Ачинский военный городок на сверхсрочную службу. Петра как примерного и дисциплинированного унтер-офицера направили в школу-подпрапорщиков.

П. Е. Щетинкин в 1915 г.

«Мы хотим знать, за что воюем…»

Первая мировая война станет для Щетинкина возможностью раскрыть военный талант – он оказывается на передовой. За свои успехи на службе будущий красный партизан становится полным георгиевским кавалером, ему присваивают офицерское звание прапорщика, награждают орденом Анны первой и второй степени, орденом Станислава, орденом и медалью Франции. Щетинкин становится штабс-капитаном. На фронте его запомнят как талантливого, смелого, умного офицера, который требовательно и уважительно относился к своим подчиненным. Мнения сослуживцев и подчиненных подтверждали полученные награды: «С нашим фельдфебелем можно в огонь и в воду. С ним не пропадешь».

Однако война наградила его не только званиями и орденами, но и семенами сомнений в правильности своих действий. Армия находилась в бедственном положении, цель войны оставалась непонятна, большевистская агитация захватывала умы солдат: «Война надоела всем!» - так позже отзывался Петр Ефимович о последних месяцах на фронте.

Щетинкин, с одной стороны, не позволял себе неподчинения вышестоящим офицерам и оставался верным военному долгу, но в тоже время был лоялен к солдатам, агитирующим за большевистскую программу и всегда защищал их от собственного начальства.

Но от неудобных вопросов солдат нельзя было просто отмахнуться:

— Мы хотим знать, за что воюем... — Как за что? Присягу принимали.

Щетинкин не был ни с офицерами, ни с солдатами. Он понимал отчаянное положение на фронте и бессмысленность войны, но по-прежнему выполнял свои обязанности. Вскоре найдется неожиданное решение сложной ситуации – Щетинкин становится объектом жалоб и донесений за то, что «не ведет борьбы со смутьянами и якшается с ними [пробольшевистски настроенными солдатами]». Его убирают подальше от красной агитации и назначают начальником учебной команды 59-го стрелкового полка, находившегося в городе Ачинске. Он вновь возвращается в Сибирь. То был январь 1917 г. - империя доживала свои последние дни.

Штабс-капитан Щетинкин с солдатами 4 роты 59 Ссп, апрель 1917 г. Из фондов Новосибирского областного краеведческого музея.

Новость о крушении монархии была встречена в Ачинске с радостью. Но новая власть в лице Временного правительства была также обречена на поражение – либеральные министры не спешили с решением наиболее острых проблем. Большевистская программа становилась все более актуальной и популярной. Щетинкин определяется, на чьей стороне ему оставаться - он поддерживает большевиков и приветствует Октябрьскую революцию.

«Такой офицер достоин быть коммунистом…»

С мая 1918 Щетинкин стал членом военно-революционной тройки Ачинского исполкома, в его полномочия входила служба как по линии уголовного розыска, так и по линии ВЧК. Пока в Сибири еще сохранялась советская власть, Щетинкин усердно исполнял возложенные на него обязанности – занимался изъятием хлеба, поиском «контрреволюционеров» и уголовных «элементов». Большинство людей, проходивших через данный орган не были в действительности виновны, не готовили свержение советской власти, не занимались «саботажем». Но развернувшееся противостояние между сторонниками большевиков и их противниками неизбежно перемалывало в своих жерновах невиновных людей.

Петра Ефимовича хвалило начальство, о его успехах писали в газетах. В феврале 1918 г. председатель Ачинского исполкома Саросек предлагает Щетинкину перейти в военный отдел, чтобы готовить красногвардейцев «для защиты Советской республики».

Будущие красногвардейцы, врученные ему для подготовки, были абсолютно небоеспособны: не являлись на службу, военного дела не знали, дисциплину называли муштрой, а к Петру Ефимовичу относились с неприязнью – ведь он бывший царский офицер, да еще и с полным наборов «георгиев»!

Но Щетинкин понимал – в скором времени именно с этими людьми ему придется противостоять тем, кто не принимал новую власть. С трудом он добился боеспособности своих войск, с которыми далее и возглавил партизанскую борьбу. Тогда же он вступил в партию, чему не помешали ни ордена, ни звание офицера:

— Офицер из рабочих, офицер-патриот, офицер-революционер — такой офицер достоин быть коммунистом...

Так отзывался о своем подчинённом П. Саросек.

«Штабс-капитан Щетинкин вызывает серьезные опасения…»

Вскоре после восстания чехоловацкого корпуса (25 мая 1918) советская власть пала в ряде сибирских городов - Ачинск, Красноярск, Минусинск (июнь). Большевики и их сторонники уходят в тайгу – начинается партизанский этап борьбы. Покидая города, будущие партизаны с пафосом будущих победителей обещали скорое возвращение, но нередко получали резкий ответ на свои прощальные речи:

«Довольно мутить народ! Убирайтесь прочь, пока целы!»

Партизаны часто оказывались в тяжелых ситуациях, когда силы противника значительно их превосходили. К тому же, они всегда были под прицелом - о передвижениях добровольцев и им сочувствующим сообщали белым местные жители. Но это не мешало отряду Щетинкина. Контрразведка колчаковцев предупреждала в своих донесениях: «...организатор банды на севере [Ачинского] уезда штабс-капитан Щетинкин вызывает серьезные опасения на ближайшее будущее».

Руководители партизанского движения в Сибири. Справа налево: П. Е. Щетинкин. И. В. Громов, И. А. Зырянов. 1924 г.

И в этом разведчики не ошиблись.

Партизаны готовили новые удары - предполагалось, что на освобожденных от антибольшевистских сил территориях будет восстановлена советская власть, а белые расстреляны. Отряды наносили удары по Транссибу, взрывали мосты, портили стрелки и полотно, пускали под откос воинские эшелоны.

Из донесений белых командиров: «Положение железнодорожной магистрали Ачинск — Красноярск — Канск надо считать чрезвычайно опасным...»

В чем же заключался успех Щетинкина?

Он много времени уделял военному обучению партизан – подчиненные обучались перебежкам, рассыпному строю, ползали по-пластунски. Петр Ефимович следил за тем, чтобы на занимаемых территориях борцы за власть советов регулярно занимались агитацией крестьян – и она находила поддержку. Была организована отличная разведка, благодаря которой о планируемых атаках белых партизаны знали заранее.

Использовал Щетинкин и хитрость - когда он приезжал в деревню, выдавал себя за начальника отряда по борьбе с дезертирством, посланного белым командованием. После того, как дезертиры сдавались сами или их выдавали местные жители, Щетинкин выдавал истинность своего положения – часть таких беглецов присоединялась к его отряду.

Петру Ефимовичу удалось за короткий срок увеличить численность своего отряда – если в декабре 1918 под его командованием были лишь 90 человек, то в феврале 1919 в распоряжении Щетинкина оказалась уже тысяча бойцов. Его отряд доставлял серьезные проблемы колчаковской армии - за поимку руководителя была объявлена высокая награда в сумме 25 тысяч рублей золотом. А популярность его, тем временем, среди местного населения росла.

Партизаны смелели - сначала они начали нападать на местную администрацию небольших отдаленных деревень, находящихся на территориях, подконтрольных белым войскам. Но и рядовое население не оказалось в стороне от этого противостояния. Так, за поставку хлеба колчаковцам жители Игинской станицы, являвшейся базой Ачинского белогвардейского гарнизона, получили жесткий ультиматум от Щетинкина:

««Игинскому обществу». Наказ. 17 февраля 1919 года. Прошу прекратить в город доставку дров, сена и хлеба. За неисполнение Наказа виновные будут подлежать строгой ответственности вплоть до расстрела. Товарищ Щетинкин».

Однако, жители станицы к угрозам не прислушались, а партизаны своих слов «на ветер не бросали»: «Мы разгромили контрреволюционную казачью станицу...», - вспоминал Петр Ефимович.

Отступление на юг

Весна 1919 г. стала решающей для отряда Щетинкина – белым войскам, которыми командовал генерал Розанов, удалось окружить партизан. Красные бойцы решились на прорыв к юго-западу от Ачинска – к другому отряду.

К этому времени южная часть Канского и Красноярского уездов Енисейской губернии с центром в с. Степной Баджей стала партизанской территорией – здесь, между реками Енисей и Кан (14 волостей с населением около 100 тыс. человек) с декабря 1918 г. до июня 1919 г. существовала так называемая «Степно-Баджейская (Заманская) партизанская республика» с партизанской армией под командованием Александра Диомидовича Кравченко. Сюда и направился отряд Щетинкина.

Бойцы отступали, но и белые не могли их настигнуть. Ряд исследователей считает, что колчаковцы недооценили партизан, высылали недостаточные по численности и комплектации формирования – в то время как отряд Щетинкина давно уже представлял серьезную боеспособную часть, во главе которой – не стоит об этом забывать – стоял талантливый боевой офицер.

Участники Первой мировой войны, составляли не менее трети общего числа сибирских партизан. Эти люди - рядовые и унтер-офицеры, редко — обер-офицеры (кем и был бывший штабскапитан П.Е. Щетинкин) - имели непосредственное представление об устройстве армейской машины. За их плечами остались сражения, в которых бывшие фронтовики руководили своими подразделениями на передовой, а не в штабе. Такой боевой опыт оказался серьезным аргументом партизанских отрядов.

Но нужно отметить, что на организационную структуру партизанских отрядов гражданской войны большое влияние оказали демократизационные процессы, запущенные в российской армии после февральской революции. Выборность командного состава, решение многих вопросов посредством митингов, голосования, «товарищеская дисциплина», - были характерны для сибирских партизанских формирований.

Еще одним фактором, способствующим успеху красных на территории юга Сибири, стал развернувшийся белый террор. Колчаковские формирования не могли справиться с укрепившимися в тылу противником.

Весной 1919 белое командование получает приказ начальника гарнизона г. Енисейска пор. Толкачева от 3 апреля за № 54, которым можно проиллюстрировать меры «повеления Верховного правителя» в борьбе с партизанами:

«…2. Требовать, чтобы в населенных пунктах местные власти сами арестовывали, уничтожали, агитаторов и смутьянов.

3. За укрывательство большевиков, пропагандистов и шаек должна быть беспощадная расправа <…> на всю деревню налагать денежный штраф, руководителей деревни предавать военно-полевому суду за укрывательство. <…>

7. Для разведки и связи пользоваться местными жителями, беря заложников. В случае неверных и несвоевременных сведений или измены — заложников казнить, а дома, им принадлежащие, сжигать. …».

Преследование отряда Щетинкина не приносило особого успеха ни одной, ни другой стороне – белые не могли настигнуть партизан, терпели поражения, людей и вооружения, партизаны же, в свою очередь были вынуждены спешно отступать. Отряд Щетинкина оказывался на шаг впереди – и всегда успевал уйти от преследования. Пока деревни переходили под контроль то красных, то белых, их жители становились жертвами жестокого противостояния. Так, 3 апреля 1919 белогвардейцы заняли деревню Козловку, которую уже покинули партизаны. За поддержку последних местными жителями деревня была сожжена, каждый десятый мужчина расстрелян, а остальные были выпорены нагайками.

Тем временем, Щетинкинский отряд добрался до Восточных Саян. Петр Ефимович, наконец, встретил своих - Александра Диомидовича Кравченко, командующего партизанской армией в Енисейской губернии. Отряды соединились, образовав объединённую армию, численностью свыше пяти тысяч человек, в которой Щетинкин стал начальником штаба.

И снова отступление

В середине мая 1919 года белые войска начали наступление на Баджейскую партизанскую республику. Для ликвидации партизанской республики в собственному тылу, колчаковское командование сформировало соединение совместно с иностранными войсками, под общим командованием генерал-лейтенанта Розанова, численностью до 12 тысяч солдат и офицеров, при 25 артиллерийских орудиях и 50 пулеметах, представляла собой более серьезную силу в сравнении с партизанами.

Командование партизан принимает решение сохранить армию и перейти в Минусинский уезд, а далее — в Урянхай. Там Щетинкин планировал запастись оружием и снова вернуться в Минусинский уезд; на случай отсутствия в Урянхае необходимых запасов Петр Ефимович имел запасной план - идти дальше – через Монголию на соединение с частями Красной Армии Туркестанского фронта.

Во время отступления многие из бойцов покидали отряды по пути следования. Переход через Саяны выдался нелегким - подавленное настроение среди партизан, постоянный голод, отсутствие снаряжения.

Армия Кравченко-Щетинкина после неудачи в одном из столкновений с белыми распалась на несколько полков, отделенных друг от друга, укрывающихся в тайге. Северо-Ачинский полк Щетинкина вынужден был спешно догонять основной состав армии под руководством Кравченко. Командование партизанской армии уже считало отряд Петра погибшим

К середине июля закончился саянский переход партизан от Баджея до Белоцарска, длившийся более месяца — с 14 июня по 19 июля, общей протяженностью до 800 километров.

Здесь необходимо было уладить отношения с местным населением – чтобы задержаться в Урянхае или пройти через его территорию, требовалось согласие и разрешение монгольского владыки Богдо-гэгэна. Пытались партизаны оставить под покровительство местной власти в Урянхае раненых. Но на все послания Богдо-гэгэн не отвечал – выжидал исхода борьбы между красными и белыми.

Карта боевых действий партизан Минусинского фронта (memorial.krsk.ru)

Белоцарский бой

18 июля 1919 партизанская армия вступила в Белоцарск, не встретив сопротивления местных жителей, а 150 урянхов даже пополнило ряды добровольцев. Численность армии Кравченко-Щетинкина, таким образом, составляла порядка двух тысяч человек. Заняв Белоцарск, партизаны оставили в нем лишь бойцов Северо-Ачинского полка, остальные же части рассыпались по окрестностям.

Но не только цифрами нужно описать положение партизанской армии – последняя, по мнению исследователей, находилась в состоянии полураспада. Командный состав потерял доверие бойцов. Партизаны держались лишь общностью интересов – в тесном соседстве с белыми войсками, на территории инородческих, не всегда дружелюбных земель, конфликты внутри армии обрекли бы последнюю на гибель. Не пренебрегали добровольцы мародерством, насилием по отношению к местным.

Здесь же, в Белоцарске, настиг преследовавший армию Кравченко-Щетинкина казачье-пехотный отряд Бологова. Численность бойцов есаула, составляла порядка тысячи человек. Неспокойно было и в рядах колчаковцев – очевидцы сообщали, что это формирование оказалось ослаблено внутренними конфликтами: высокомерие Бологова, необученность новобранцев, распространенное рукоприкладство по отношению к последним. Устав от глумлений, недавно призванные крестьяне договорились в партизан не стрелять.

Белые планировали нанести внезапный удар на истощенную от долгого перехода армию партизан. Пока происходила экстренная перегруппировка красных, колчаковская армия заняла Белоцарск. Самоуверенный есаул поспешил сообщить властям в Омск, что партизаны разгромлены, и он в Белоцарске торжествует победу.

Несмотря на численное превосходство белых, Щетинкин планировал наступление – он не хотел упускать шанс отодвинуть противника обратно к Енисею. Открытая атака была невозможна, поэтому пришлось идти на обман – на виду у белых два батальона партизан имитировали общее отступление.

Красные партизаны. Минусинский фронт, 1919 г. / Red partisans. Minusinsky Front, 1919

Общая линия расположения частей и подразделений дугой охватывала Белоцарск, замыкая фланги у реки, оставляя выход противнику только к Енисею. Сигнал к атаке — выстрел Щетинкина из маузера. Это была ночь с 29 на 30 августа 1919 г.

Из источника белой армии по этому поводу сообщается: «С пяти часов красные пошли в наступление на Белоцарск. Красных, по казачьему выражению, было как скота. Шли в три цепи. Потери красных были огромны. В темноте красные пошли в атаку, дружинники смешались...»

Из воспоминаний другого участника сражения: «Дрались штыками, камнями, кулаками...».

Город практически полностью сгорел в ходе ожесточенных боев. В этом сражении войска Бологова потерпели поражение – около 500 погибших, 300 плененных, часть утонула в Енисее. Многие из тех, кто сдался в плен или перешел на сторону партизан, по признанию самого Щетинкина, были расстреляны как «непримиримый элемент». Потери красных намного меньше: убитыми – 37, ранеными – 44.

Партизаны, добившись успеха, установили контакты с монгольским наместником в Урянхае. Щетинкин получил разрешение пройти через территорию Монголии. Но Кравченко и большинство командующих настояли на возвращении назад и освобождении Минусинска. Петру Ефимовичу пришлось подчиниться – раскола в руководстве он боялся больше. Минусинск партизаны взяли, город снова стал «красным». Смена власти означала очередную волну чисток местного населения от врагов:

«—Давно ли служили молебны Колчаку и Бологову?», - с усмешкой спрашивали партизаны.

Взяв город, Щетинкин начал мобилизацию фронтовиков. Размах сражений требовал сильной и крупной армии, численность партизан исчислялась несколькими тысячами. За две недели пребывания в городе партизанская армия А. Д. Кравченко и П. Е. Щетинкина выросла до 10 тысяч бойцов пехоты и кавалерии. Гордостью Петра Ефимовича была разведгруппа партизанского отряда. Он лично подбирал разведчиков и занимался их подготовкой. Здесь пригодился опыт бывшего чекиста и офицера, руководившего разведгруппой во время Первой мировой войны. Использовал Щетинкин в качестве разведчиков местное население, и даже подростков.

Красные партизаны Сибири (livinghistory.ru)

Важно было сохранить завоеванные красными отрядами территории – ресурсы плодородного региона и труд его жителей могли полностью обеспечить все потребности партизанской армии в продовольствии и фураже. Заботился Щетинкин и о сплочении фронта и тыла в единый боевой лагерь. Он жестко карал за мародерство и самовольные реквизиции партизан.

«В Минусинском уезде авторитет Щетинкина растет больше, чем кого-либо... Он становится в глазах населения народным героем», - из воспоминаний начальника агитационного отдела П. П. Петрова, служившего совместно с Щетинкиным.

В ноябре 1919 года численность партизанской армии достигла 18 тысяч бойцов. Полки имели эскадрон кавалерии, пулеметную роту, разведгруппу и снайперское подразделение. Но такой численный рост приводил и к негативным последствиям – войска пополнялись в основном за счет деревенской молодежи, не знающей военной дисциплины. К тому же мирная передышка порождала благодушные настроения, а часть партизан поддавалась праздным соблазнам – пьянству, мародерству, насилию над местными жителями. Щетинкин был суров по отношению к такому поведению: «Пока вы соблюдали порядок, я шел с вами. Теперь же вы ведете себя не как партизаны — красные бойцы, а как бандиты».

«Мирный» террор

Щетинкин справился с возникшими внутри армии трудностями – вскоре партизаны ударили в тыл белых войск. Их армия одерживала значительные успехи и лишила возможности белых отступать через Минусинск в Урянхай, затем в Монголию и Маньчжурию. Белые попадают в «котел» между Красной Армией и партизанами Минусинского фронта.

К концу декабря 1919 года командование Колчака окончательно потеряло управление своими войсками. В январе 1920 г. армия партизан присоединилась к 5-й армии РККА в качестве Енисейской стрелковой дивизии имени 3-го Интернационала. Командиром дивизии был назначен Александр Кравченко, начальником штаба — Петр Щетинкин. Вместе они наносят мощные удары по противнику юго-восточнее и юго-западнее Ачинска. Ачинск освобожден, за ним и Красноярск.

Позади оказались трудные саянские переходы и бои, пройдено около 2500 верст, проведено более 80 крупных боев. Начиналось относительно мирное время в регионе –Сибирь стала советской, превратилась в тыл красной армии, следующей на Дальний Восток.

Щетинкин продолжает активно работать. Он становится особоуполномоченным центральной комиссии по восстановлению разрушенного хозяйства в Енисейской губернии. Но не только мирными заботами был занят Щетинкин. Партизаны Сибири выдвинули его в состав Чрезвычайного революционного трибунала, в котором судили и расстреливали бывших белогвардейцев, обвиняя их в «зверских расправах над мирным населением Сибири». Занимался Щетинкин и изъятием продовольствия у крестьян, причем не всегда добровольно: «Кто не выполняет продразверстки, тот помогает врагам против нас… дайте хлеба, мяса, сена, овса…».

Но недолго Петр Ефимович занимался восстановлением губернии – уже в сентябре-октябре 1920 г. он воевал против войск барона Врангеля. Затем, весной 1921 года, Щетинкина направили в Монголию - для борьбы с войсками русского барона Унгерна.

Железный Батыр

Отряд красных идет на войну с Унгерном (ГМСИР)

«Он походил на дикого зверя, бесившегося в клетке...», - вспоминали о бароне Унгерне бойцы Красной Армии. Традиционно барона относят к деятелям белого движения, однако, это не совсем так. Пожалуй, единственной их общей характеристикой является неприятие советской власти. Унгерн обладал нетипичными для своего времени взглядами - его целью было возрождение империи Чингисхана:

«Я знаю и уверен, что только с Востока может идти свет... Этот свет — восстановление царей... Европейская культура принесла столько зла для Востока, что пора вступить в борьбу».

Войска Унгерна были соединены жесткой дисциплиной с не менее жестким руководством. Барон принял монгольское гражданство, звание хана и объявил себя борцом за автономию Монголии. Территорию последней Унгерн очистил от китайцев, за что и было ему благодарно местное население. На этом заинтересованность монголов в Унгенре кончилась – территория была освобождена от вторгшихся соседей. Однако барон желал другого – он мечтал утвердить на всём Евразийском континенте «жёлтую» культуру и «жёлтую» веру, тибетский буддизм, призванный духовно обновить Старый Свет.

В конце мая 1921 года Унгерн начинает поход на Советскую Россию. У него не было иных вариантов - монголы уже неоднократно давали ему понять, что он засиделся в Урге. Барон с 3500 бойцами отправился в последний поход, объявив новой целью восстановление монархии и воцарение Михаила Николаевича, к тому моменту давно убитого большевиками.

Однако, на территории ставшего уже советским Забайкалья Унгерн не смог закрепиться, а войска РККА, тем временем, стягивались все ближе к его армии. Барон поворачивает вспять – на юг, по свидетельствам очевидцев, он стремился дойти до Тибета.

Внутри армии Унгерна назревали противоречия. Подчинённые барона больше не могли и не хотели терпеть жесткое и жестокое руководство, его фанатизм и религиозность. Ожесточение барона в связи с неудачами на фронте только росло, а поражение его войск становилось очевидным. В обеих бригадах, на которые была разделена Азиатская дивизия Унгерна, зрел заговор.

Генерал-лейтенант барон Роман Федорович фон Унгерн-Штернберг в Иркутске на допросе в штабе 5-й советской армии. 1—2 сентября 1921 года (Wikimedia Commons)

В ночь с 18 на 19 августа 1921 г. его подчиненные совершают неудачную попытку покушения на барона, он бежит к монголам, рассчитывая на их верность. Однако Унгерн ошибся – бывшие союзники связали командира и повезли обратно – к офицерам. Монголам не нужен был Унгерн и его идеи, а новые войны, которыми горел барон, монголов уже не интересовали. Красная разведка узнала о случившемся, и части РККА встретили отряд монголов с плененным бароном. Так Унгерн попал к Щетинкину.

«Я полагал, что вы верны присяге, капитан, и защищаете дом Романовых от бунтовщиков». «Моя присяга была дана народу» (из допроса Щетинкиным Унгерна)

Ленин лично принял решение провести показательный процесс и расстрелять Унгерна. Судебный процесс происходил в Новониколаевске. Щетинкин был членом суда - давал показания и настаивал на казни Унгерна.

Сам процесс был недолгим, барона обвинили в терроре против населения, контрреволюционных деяниях и работе на японскую разведку. Со всеми обвинениями подсудимый согласился, кроме последнего. 15 сентября в Новониколаевске состоялся суд, закончившийся вынесением смертного приговора. В тот же день Унгерн был расстрелян.

Народное правительство Монголии присвоило Щетинкину звание «Темур Батыр Джань-Джунь», то есть «железный богатырь». А в монгольском народе его называли «Железный Батыр». За победы в гражданской войне Щетинкин был награжден боевым орденом Красного Знамени.

После войны

После разгрома Унгерна Щетинкин прошел Высшие военно-академические курсы в Москве. На этом настаивал лично начальник штаба РККА С. С. Каменев: «Сам генерал А. А. Брусилов прочил вас в генералы. Вы уже, собственно, стали генералом, надо только повысить образование»

В октябре 1922 года Щетинкин был назначен начальником штаба пограничных войск Сибирского пограничного округа и начальником 3-го отделения контрразведывательного отдела полномочного представительства ГПУ по Сибири. Сибирский погранокруг был самым большим - он простирался от Уральских гор до Чукотки и Владивостока, от островов Северного Ледовитого океана до советско-китайской границы.

За большие заслуги на службе и «за многолетнюю успешную борьбу с белой армией» Щетинкина наградили знаком «Почётного сотрудника госбезопасности».

П. Е. Щетинкин в 1926 г. (slava-sibiryakam.ru)

В 1925—1926 годах он вновь вернулся в Монголию в качестве военного консультанта. Геополитика того времени диктовала свои условия - ослабленный гражданской войной Китай был сферой интересов ведущих государств. Следовательно, и Монголия как граничащее с СССР и Китаем государство представляла большой интерес.

На месте Петр Ефимович сразу устроил чистку войск, в которых обнаружил бывших офицеров колчаковской армии и войск Унгерна. Затем он занялся военными вопросами – организацией боевого обучения войск, укреплением материально-технической базы монгольской армии.

За время работы в Монголии на Щетинкина дважды покушались. А в ночь на 30 сентября 1927 года Щетинкин был убит при невыясненных обстоятельствах. Герою гражданской войны было 42 года. Версии о происшедшем рознятся – от негероической «бытовухи» до работы японской разведки. Япония была также заинтересована в усилении влияния на Китай, здесь, таким образом, сталкивались ее интересы с Союзом. Если думать о таком варианте событий тоже становится неясно – местная ли оппозиция участвовала в убийстве или же разведчики действовали напрямую? Ответов на этот и другие вопросы о смерти Щетинкина нет до сих пор.

Через всю Восточную и Центральную Сибирь шел медленно траурный поезд, увитый флагами с черным крепом. Ряд сибирских городов выступили с инициативой похоронить у себя тело Щетинкина - Ачинск, Минусинск, Красноярск, Абакан, Кызыл, Новосибирск, а также многие рабочие поселки, районные центры и деревни.

На высшем уровне было принято решение - если Петр Ефимович освобождал Сибирь от белогвардейцев, то похоронен он должен быть именно в столице региона - Новосибирске.

Похороны П.Е. Щетинкина

Неудобные герои

Судьбы красных партизан и их семей после окончания гражданской войны не всегда складывались счастливо. Прежние герои вскоре были спущены с почётного пьедестала.

Партизаны, в силу своего характера, не были особо лояльны к власти. Во-первых, с позиции тех, кто потом и кровью боролся за установление нового режима, они могли считать, что вправе критиковать власть и осуждать этот самый режим. Да и не привыкли они подстраиваться под кого бы то ни было. Советские спецслужбы тщательно отслеживали настроения бывших партизан. А с началом сталинской «революции сверху», из-за которой упал уровень жизни рядового населения, часть бывших партизан оказалась враждебно настроена к большевикам.

Поэтому вскоре бывшие герои стали целевой группой террора, пиком которого стал конец 30-х годов. Партизаны оказались не только не нужны, но и опасны. Этим также объясняется пренебрежительное отношение власти к семьям уже погибших партизан. Так, в 1932 бывшие соратники Щетинкина писали Эйхе – первому секретарю Западно-Сибирского крайкома ВКП (б):

«С момента его [Щетинкина] смерти … жена, обременённая семьей в 4 человека, не может получить надлежащей квартиры. <…> квартира, предоставленная ей крайисполкомом ещё в 1927 г., сразу после смерти мужа была по произволу … отдана какому-то хозяйственнику, а вдова Щетинкина живёт по сей день в неблагоустроенной, холодной квартире. <…> Щетинкину, получающую 180 руб. пенсии на 5 челов[ек] семьи, начали осаждать высокой квартирной платой, предъявив ей иск в сумме 517 руб. с одновременным предъявлением [требования] о выселении и из этой квартиры. <…> Дело со Щетинкиной дошло до такого позора, что она вынуждена была тащить на толкучку одежду, оставленную после мужа для того, чтобы поддержать жалкое существование себя и семьи. <…> Если такое отношение мы встречаем к семье т. Щетинкина, то что же можно сказать о рядовых партизанах или о тех товарищах, которые по сравнению со Щетинкиным занимали второстепенное или третьестепенное положение в партизанском движении?».

Так помнила о своих героях советская власть.

Бюст П. Е. Щетинкина в сквере героев революции в Новосибирске
  • Автор статьи: Е. Игнатьева

Что почитать:

    

1. Щетинкин П. Е. Борьба с колчаковщиной. Сибкрайиздат. Новосибирск, 1929

2. Кашуткин П. В. Революцией мобилизованный и призванный… Издательство политической литературы. Москва, 1977

3. Шишкин В.И. Красный бандитизм в Советской Сибири // Советская история: проблемы и уроки / Отв. ред. В. И. Шишкин. Новосибирск: Издательство «Наука», Сибирское отделение, 1992. С. 3–79.

4. Шекшеев А. П. Военно-политические события в Урянхае весны 1917— лета 1919 годов и Белоцарский бой // Мир Евразии. № 4 (15), 2011. С. 54 – 64.

Кровавая утопия «Императора Шамбалы»

Барон Роман Федорович фон Унгерн-Штернберг происходил из древнейшего феодального семейства Прибалтики, предки которого были...

Честь и совесть сбирской крестьянки

Личности, подобные Марии Бочкарёвой, появляются в переломные моменты истории. Вокруг их биографий возникает...