Кровавая утопия «Императора Шамбалы»

Роман Унгерн – божество войны, обломившее зубы о большевиков

Род Унгернов

Барон Роман Федорович фон Унгерн-Штернберг происходил из древнейшего феодального семейства Прибалтики, предки которого были рыцарями Ордена Меченосцев и принимали активное участие в Крестовых походах.

Род Унгернов был знаменит в Европе, но основную славу они приобрели на службе Российскому государству. Русская линия баронов фон Унгерн-Штернбергов происходила от барона Карла-Лудвига (по другой версии — Рейнгольда, или Рено), вступившего в службу при императрице Анне Иоанновне в 1740 г. Три его сына дослужились в русской армии до генеральских чинов. Один из них, Карл Карлович фон Унгерн-Штернберг, дослужившийся до чина генерал-аншефа, стоял в первом ряду храбрейших русских офицеров героической суворовской эпохи.

Когда Романа Фёдоровича уже схватили, во время следствия, один из советских комиссаров спросил барона о том, чем отличился их род на русской службе. На что последний спокойно ответил, что, защищая страну погибло 72 представителя их семьи.

Детство и юность

Р. Ф. Унгерн в семилетнем возрасте (Wikimedia Commons)

Будущий буддист-монархист родился 29 октября 1885 году в австрийском городе Грац, однако, когда Роману едва исполнился один год, его родители переехали в Ревель, ныне Таллин.

Детство барона прошло в Ревеле, где он с 1900 по 1902 год посещал Николаевскую гимназию. С конца 1901 года перестал ходить на занятия – заболел воспалением лёгких и уехал на лечение сначала на юг, а потом и за границу. 1 августа 1902 г. отчим написал заявление о зачислении Романа Унгерна в Морской кадетский корпус в Санкт-Петербурге. Во время учёбы поведение Унгерна-младшего было своевольным и постепенно ухудшалось. В результате в феврале 1905 г. Роман Унгерн был взят на попечение родителей.

После начала Русско-японской войны Унгерн поступил вольноопределяющимся 1-го разряда в 91-й Двинский пехотный полк. Но этот полк не участвовал в сражениях, и барон попросил перевести его в казачью дивизию на фронт. Этого не случилось, и он перешёл в 12-й Великолуцкий полк, который был приписан к Южно-Маньчжурскому театру военных действий. Но к тому времени, когда Унгерн прибыл в Маньчжурию, боевые действия уже закончились. В ноябре 1905 года Унгерн был произведён в ефрейторы. В 1906 году он поступил в Павловское военное училище, которое окончил в 1908 году, и был зачислен в 1-й Аргунский полк Забайкальского казачьего войска. Полк базировался на железнодорожной станции Даурия, между Читой и Харбином.

Задатки

Уже в молодом возрасте в Унгерне проявились те черты характера, которые в зрелом возрасте по-настоящему проявят себя. Роман Фёдорович отличался импульсивностью, был подвержен внезапным припадкам бешенства, склонностью к риску и тягой к подвигу, оккультизму и мистицизму. Те, кто знал его уже тогда, отмечали у молодого Унгерна «выцветшие застывшие глаза маньяка». Жизнь свою он не ценил и постоянно провоцировал ссоры и драки с сослуживцами, порой дерзил начальству. В молодые годы барон много пил, напиваясь порой до «белой горячки». Пробовал и наркотики – рядом с китайской границей найти опиум не составляло большого труда. Потом станет заядлым трезвенником, чего будет требовать и от своих подчинённых. К браку, как и женщинам в целом, относился равнодушно. И вообще не любил всё буржуазное – быт, нравы, понятия. Видимо отсюда у молодого барона появились мысли об упадке западной цивилизации, и он стал искать спасения её на Востоке.

Через два года после зачисления в Аргунский полк его производят в сотники и переводят в Амурское казачье войско. Как раз в это время в Китае пала маньчжурская династия, в стране началась революция, а затем и гражданская война. Внешняя Монголия, 200 лет находившая в составе Империи Цин, объявила о независимости, после чего начались стычки монгольских и китайских войск. Узнав об этом, барон делает очередной «финт»: незамедлительно подает в отставку и отправляется в Монголию. Едет один, без припасов и сопровождения. Формальная цель Унгерна – присоединиться к монгольским повстанцам в их борьбе против Китая. После прений и уверений в добронравии Унгерну разрешают служить только сверхштатным офицером в конвое русского консульства. Скорее всего, в этой поездке Роман Фёдорович основательно познакомился с буддизмом и проникся идеей теократического государства. Именно эта поездка изменила его судьбу, навсегда связав его имя с Монголией. Но это будет потом, а пока, всего через пару месяцев после его пребывания в Монголии, начинается Первая мировая война, и барон на всех парах мчится ей навстречу.

"В поисках смелых подвигов..."

Р. Ф. Унгерн во время Первой мировой войны. (Wikimedia Commons)

С началом Первой мировой войны Унгерн поступил в 34-й Донской казачий полк, действовавший на Австрийском фронте в Галиции. За время войны пять раз был ранен, но возвращался в строй с незалеченными ранами.

Вскоре после прибытия на фронт — 22 сентября 1914 года в бою у хутора Подборек Унгерн проявил героизм в бою, за который был награждён орденом Святого Георгия 4-й степени. Во время боя он в 400—500 шагах от окопов противника под ружейным и артиллерийским огнем дал точные и верные сведения о местонахождении неприятеля и его передвижениях. Эта ситуация как нельзя лучше характеризует барона. Он, презирая смерть, всегда довольно безрассудно шел на действия, на которые никто другой был неспособен. Впредь он будет поступать также.

В каком состоянии тогда находился фон Унгерн-Штернберг, можно судить по характеристике барона Петра Врангеля, которому «посчастливилось» одно время быть командиром Унгерна:

«Оборванный и грязный, он спит всегда на полу среди казаков своей сотни, ест из общего котла и, будучи воспитанным в условиях культурного достатка, производит впечатление человека, совершенно от них оторвавшегося. Оригинальный, острый ум, и рядом с ним поразительное отсутствие культуры и узкий до чрезвычайности кругозор. Поразительная застенчивость, не знающая пределов расточительность…».

В конце 1914 года барон перешёл в 1-й Нерчинский полк, за время службы в котором был удостоен ордена Святой Анны 4-й степени с надписью: «За храбрость». В сентябре 1915 года Унгерн откомандировался в конный отряд Особой важности Северного фронта атамана Пунина, задачей которого были партизанские действия в тылу противника в Восточной Пруссии. За время дальнейшей службы в особом отряде Унгерн получил ещё два ордена: Орден Святого Станислава 3-й степени и орден Святого Владимира 4-й степени.

В Нерчинский полк барон Унгерн возвратился в июле или августе 1916 года. 20 сентября 1916 года был произведен из сотников в подъесаулы, а затем и в есаулы — «за боевые отличия». В сентябре 1916 года награждается орденом Святой Анны 3-й степени.

Однако, это был бы не барон Унгерн, если вся война прошла бы для него без происшествий. В конце 1916 года, будучи пьяным, он ударил ножнами шашки офицера, который отказался выделить ему гостиничный номер. Дело закончилось двухмесячным тюремным заключением, которое он так и не отбыл до конца в связи с началом Февральской революции.

Атаман Григорий Семёнов (Wikimedia Commons)

Забайкальская сечь

В 1917 году Временное правительство поручило генералу Григорию Семенову, который был лишь на пять лет младше Унгерна, и имел соизмеримые с ним амбиции, организовать в Забайкалье монгольскую туземную дивизию. Объединенные принадлежностью к казачьему сословию, буряты и русские в пограничных с Монголией районах нередко роднились между собой. В караульских станицах люди со смешанной кровью составляли большинство. Одним из таких казаков-метисов был и Семёнов. Он знал монгольский язык и был близко знаком с монгольской культурой. Именно здесь видимо и нужно искать «панмонгольские» идеи атамана.

Конная дивизия в Даурии, 1918 год.

Не сразу, но Семёнову удалось собрать дивизию. К тому времени власть в столицах захватили большевики, а Сибирь стала советской. Начались стычки между большевиками и Семеновской дивизией. Поэтому армия Семёнова формировалась как исключительно антибольшевистская сила. Добровольцам задавали всего три вопроса: "В бога веруешь?", "Большевиков не признаешь?", "Драться с ними будешь?". Особый маньчжурский отряд, как окрестил его Семёнов, отказался признавать колчаковский переворот в Омске. Семёнов задерживал воинские эшелоны, идущие к Колчаку по Транссибу, и всячески мешал Верховному правителю, что потом колчаковцы припомнят ему. Нетрудно догадаться, что при таких принципах формирования армии в неё часто попадал всякий сброд, лица с тёмным прошлым, а подчас и вовсе садисты. Предоставленная сама себе, такая армия была неспособна к боевым действиям с реальным противником, но для партизанской войны с красными подходила. Забайкалье погрузилось в пучину анархии, партизанской войны и семёновского террора.

Именно сюда приезжает Унгерн осенью 1917 года. Почти сразу он становится одним из соратников атамана и творцов белого террора в Забайкалье. После падения советской власти в Чите, Семёнов перемещает туда свою ставку, а Унгерн занимает станцию Даурия, где когда-то служил. Тут он начинает формировать свою собственную армию, преимущественно из бурят и монголов. Но уже для своих целей.

Азиатская дивизия

— У Вас были русские, буряты, монголы… Что их сплачивало? — Дисциплина.

Барон Унгерн-Штернберг на допросе в Иркутске, сентябрь 1921г.

Солдаты бурят-монгольского полка Азиатской конной дивизии (wikiwand.com)

Задачи, которые ставил перед собой Унгерн, имели мало общего с теми целями, которые преследовало Белое движение, да и атаман Семёнов, которому барон формально подчинялся. Осенью 1918 года он начал формировать Азиатскую конную дивизию. В Азиатской дивизии служили представители более 16 национальностей: офицерами были в основном русские, рядовой состав составляли монголы, буряты, китайцы, башкиры, татары, которые составляли национальные отряды. Необходимое снаряжение Унгерн добывал, грабя поезда с беженцами, которые шли по Трансибу. Этот факт вызывал большое негодование у его соратников по белому движению, которые не понимали, как Семенов может закрывать глаза на такой произвол у себя в тылу. Вообще же Даурия стала этаким феодальным владением барона. Никакой власти отныне он над собой не признавал, хотя и поддерживал переписку с Семёновым. Унгерн принялся активно укреплять своё владение. Не смотря на все отвращение барона к бумажной волоките, он был талантливым управленцем. На станции были оборудованы казармы, столовая, склад, штаб и прочие хозяйственные постройки.

Именно тут, в Даурии, дурные качества характера барона проявились ярче всего. В дивизии Унгерн установил железную дисциплину, за малейшие проступки наказывал подчиненных без различия чинов и званий. Так, в 1921 году, на допросе по поводу применявшихся мер наказания Унгерн говорил, что применял смертную казнь, также сажал провинившихся голыми на лед и раскаленные крыши зданий. Не обходилось и без стандартных наказаний в армии того времени – удары палками, максимальное количество которых равнялось 100. Барону приписывают и множество других способов наказания, гораздо более жестоких, в их числе: прижигание пяток, отрывание кусков мяса со спины, сажание на кол, и многие другие. Однако все это лишь слухи, которые так и не получили ни одного документально подтверждения.

Все подчинённые боялись его до дрожи, он стал непререкаемым авторитетом. Казалось, будто страх его подчинённых подчас сменялся завороженностью такой демонической личностью, какой был Унгерн. Так часто вспоминали те, кому довелось служить под его началом. Жестокость барона была связана с его маниакальной подозрительностью. Ему всюду мерещились предатели, он никому не верил. Учитывая то, как он наказывал за нарушение дисциплины, нетрудно представить себе, как обходились с предателями и теми, кто симпатизировал большевикам. На станции был оборудован знаменитый «даурский застенок», в те времена пользовавшийся самой дурной славой в Забайкалье.

Несмотря на всю экзотичность порядков, царивших в ней, Азиатская дивизия все-таки считалась частью белой армии, но фактически она ей не подчинялась. Белый фронт разваливался, красные партизаны и регулярные части теснили семёновцев и оставшихся в живых колчаковцев. Но отряд барона с красными не сражался, будто ждал чего-то. Поэтому никто не удивился, когда осенью 1920 года Азиатская дивизия внезапно исчезла из поля зрения атамана Семенова, и конные патрули обнаружили ее лишь через пару недель, по ту сторону границы с Монголией. Унгерн окончательно порвал связи с Белым движением и решил воевать ради достижения своей цели.

Империя Чингисхана

Ещё в феврале 1919 года Семенов собрал в Даурии секретное совещание, на котором было решено возродить ядро империи Чингисхана. Идея эта была близка Унгерну, правда, к планам Семенова он относился скептически. Но лишь потому, что его собственные планы носили куда более глобальный характер. Для Семёнова захват Монголии был самоцелью, но для барона Монголия была лишь началом. Унгерн мечтал соединить Тибет, Синьцзян, Внешнюю и Внутреннюю Монголию, Маньчжурию в единое Срединное государство по образцу империи Чингисхана для «крестового похода» против Запада, источника революций. Основу его державы должны были составить «жёлтые», азиатские, народы, не утратившие, подобно народам белым, своих вековых устоев.

Они должны были восстановить свергнутые монархии и утвердить на всём Евразийском континенте «жёлтую» культуру и «жёлтую» веру, тибетский буддизм, призванный, по мнению барона, духовно обновить Старый Свет. Жёлтый халат Унгерна должен был подчеркнуть переход в монгольское подданство, но погоны русского генерала на нём оставались. Сакральным правителем новой империи должен был стать Михаил II, а двуглавый орёл сохранился бы как государственный символ, хотя Унгерн нередко использовал и символ свастики. Унгерн принял буддизм, однако не отказался от христианства, придерживаясь полной веротерпимости, но при этом во время войны проявлял жестокость, нарушая буддийский принцип ненасилия.

Показателен и штандарт Унгерна: обшитое тёмно-красным монгольским орнаментом жёлтое знамя с изображением Спаса Нерукотворного и надписью на старославянском «Съ нами Бгъ».

Штандарт Азиатской дивизии

Русская революция окончательно сформировала его взгляды. Он понимает, что смещение царской семьи с престола влечет за собой лишь одни беды, и посвящает всю свою оставшуюся жизнь, чтобы исправить эту чудовищную ошибку. В большевиках он видит олицетворение того упадка, который переживает Запад, комиссары теперь – его злейшие враги, а так как множество комиссаров и революционеров – евреи, то и они тоже. Это дало основание некоторым исследователям считать, что Унгерн был предтечей русского фашизма.

Рейд на Ургу

Унгерн повел свою дивизию на столицу Монголии Ургу, чтобы изгнать оттуда 15-тысячную китайскую армию, незадолго до этого оккупировавшую город. Независимость Монголии не продлилась долго, и в 1919 году, как только ситуация в самом Китае стабилизировалась, в Ургу был отправлен экспедиционный корпус с целью вернуть контроль над страной окончательно. И это несмотря на то, что в 1915 году между представителями Монголии, Китая, и Российской империи был заключён трехсторонний Кяхтинским договор, согласно которому Монголия признавалась автономией в составе Китая.

В Урге теперь расположился пятнадцатитысячный китайский корпус, в то время как у барона было всего лишь около двух тысяч человек. При этом за китайцами так же было полное превосходство в артиллерии и пулеметах, что играло большую роль при обороне города, а у солдат Унгерна почти не было боеприпасов к имевшимся у них орудиям. Однако, почти сразу после входа Унгерна в Монголию, его поддержали восточномонгольские князья, и в его лагерь были доставлены все необходимые для армии припасы. А тут еще и у китайцев сдали нервы, и они решили арестовать Богдо-гегена, духовного лидера монголов, и убить настоятеля одного из монастырей. Таким образом война с китайцами приобрела в глазах монголов статус священной. А в Унгерне монголы увидели былинного героя-освободителя, некоторые называли его «богом войны». Кому появление барона доставляло мало радости, так это проживающим в тех местах русских. Население русского села, отказавшегося выделить для Азиатской дивизии солдат, было вырезано целиком.

Дворец Богдо-Гэгэна в Урге, нач. XX века

Защищавшие Ургу китайцы паниковали, поэтому со штурмом было можно не спешить и попытаться вынудить гарнизон сложить оружие. Психологическое давление на китайцев было организовано очень грамотно. В городе распускались слухи о непобедимости Азиатской дивизии и об огромных подкреплениях, которые вот-вот придут. А согласно одной из самых распространённых легенд про Унгерна, любящий риск барон сам приезжал в осажденный город, что сильно подрывало и без того довольно низкий моральный дух китайцев. Правда и унгерновцы были на грани истощения: голодные, обмороженные, идущие на противника, десятикратно превосходившего их по численности – они не разбежались разве что из-за страха перед гневом Унгерна. Воевать с китайцами в снежных монгольских степях, вдали от дома, под командой немецкого барона в монгольском халате – вся эта картина была настолько фантастической, что в это до сих пор верится с трудом. На такое были способны только отчаянные авантюристы, каких и собрал Унгерн под своими знамёнами.

Захватить Ургу удалось не сразу. После двух неудачных попыток штурма, барон взял двухмесячную паузу для пополнения своей дивизии. Благо время было на его стороне. Восстановив войска и вновь получив помощь от монгольских князей, унгерновцы пошли на штурм. Он длился с 1 по 4 февраля 1921 года. В это раз ситуация сложилась самым благоприятным образом – удалось вывести Богдо-гэгэна из города, моральный дух китайцев был почти сломлен, дезертирство приобрело угрожающие масштабы.

В последнюю ночь барону удалось убедить китайцев, что к нему подошло подкрепление. Каждому солдату Азиатской дивизии было приказано развести и поддерживать три костра. Увидев огромное количество костров, китайские части окончательно оставили город. Унгерн отдал его войскам на трехдневное разграбление. Оружия и припасов удалось найти не много, зато были захвачены хранилища двух китайских банков.

Унгерн остался верен себе, а потому наведение порядка в Урге он начал с уничтожения коммунистов и евреев. Евреи вырезались поголовно: и старики, и женщины, и дети. Надо сказать, что больше всего погромы шокировали монголов, которые никак не могли взять в толк, зачем светловолосые русские убивают темноволосых русских.

После победы в Урге были освобождены и остальные монгольские города, а китайские войска были окончательно изгнаны из страны. Можно по-разному относиться к Унгерну и его взглядам, но скорее всего, именно благодаря ему мы сейчас знаем такое государство, как независимая Монголия.

Чиновники с ружьями в руках

23 июня 1913 года, общий вид на Ургу. Фото: Стефан Пассе

Вскоре после завоевания Урги состоялась коронация Богдо-гегена, который стал теперь называться Богдо-ханом. Барону казалось, что его мечта о восстановлении монархий начинает сбываться и человечество наконец-то сделало первый шаг по направлению к золотому веку. Монархия была для Унгерна абсолютной и наднациональной ценностью. Он был, если можно так выразиться, своеобразным монархическим интернационалистом. Поэтому позже, во время допросов, он признавал себя монархистом, но не русским патриотом.

После взятия Урги офицеры Азиатской дивизии были возведены Богдо-гегеном в ранг монгольских чиновников и получили пышные монгольские титулы. Офицеры относились к новым титулам с иронией, но сам барон свой монгольский титул — «возродивший государство великий батор, командующий» — воспринимал вполне серьезно. В желтом халате монгольского князя, с офицерскими погонами на плечах, он сидел и на скамье подсудимых.

Крепкий хозяйственник

Конечно же, у Унгерна не было никакой возможности всерьез заниматься хозяйственными вопросами. Но некоторое представление о том, каким он мечтал видеть экономическое устройство мира, получить все-таки можно. Как и большевики — его главные враги — барон не признавал торговли. Как и в советской Москве, в монархической Урге право на получение пайка имел лишь тот, кто служил государству. Правда, полностью запретить торговлю Унгерн не решился: он лишь установил твердые цены на товары первой необходимости. Эти цены были настолько низкими, что законная торговля практически сразу прекратилась. Зато спекуляция, как и при большевиках, процветала.

Унгерн попытался упорядочить финансы и начал выпускать собственные деньги. Так появилась новая валюта – монгольский доллар. Так как в местной типографии не было подходящих шрифтов, купюры изготавливались кустарным способом. По воспоминаниям современников,

25 долларов Монголии, выпущенные в 1921 году.

«Они напоминали лубочные картинки, изготовленные в самой захудалой литографии. Однако, его ставка на монгольское самолюбие сыграла, монголам льстило то, что на них были изображены четыре вида их домашних животных: баран, бык, конь и верблюд,— хотя надо сказать, что рисунки были сделаны ляповато и настолько схематично, что только школьники первых классов так рисуют животных. Банкноты 10-долларовые были с изображением баранов, 25-долларовые — быка, 50-долларовые — коня и 100-долларовые — верблюда.»

Кроме того, в стране провели реформы: открыта военная школа в Урге, национальный банк, улучшено здравоохранение, административная система, промышленность, связь, сельское хозяйство, торговля. Однако, все мысли барона были о революции в России, и о том, что нужно восстанавливать монархию у себя на родине. Поэтому вся хозяйственная деятельность была лишь подготовкой к новому походу.

Вечно голодные солдаты

Для барона Урга была лишь первым шагом на пути создания великой кочевой империи, которую можно было бы противопоставить столь нелюбимую Унгерном западную цивилизацию. Однако Унгерн столкнулся с полным отсутствием у монголов какого-либо желания участвовать в его амбициозном проекте, ведь их интересовало только изгнание китайцев из своей страны. А после того, как они добились своей цели, они задумались о другом– когда же уже наконец русские военные уйдут из Монголии? Конечно же, после взятия Урги правительство Богдо-гегена обязалось бесплатно содержать освободителей живого Будды, но, давая это обещание, монголы не предполагали, что освободители так «загостятся». Содержать Азиатскую дивизию было непозволительно дорогим удовольствием. Зачем нужны русские войска, монголы совершенно не понимали. Дорогие сердцу барона панмонголистские идеи были для монголов слишком уж европейскими.

Между тем в Урге происходило то, что происходит в любом городе, где продолжительное время стоят бездействующие войска: солдаты грабили и всячески унижали местное население. Остановить грабежи барон был не в состоянии, поскольку продуктов не хватало и мародерство было одной из форм снабжения армии. Или, поняв отсутствие стремлений у монголов следовать ним, попросту не хотел этого делать.

Последний поход

В конце мая 1921 года Унгерн объявляет поход на Советскую Россию. К такой спешке, по мнению большинства историков, Романа Фёдоровича вынудили монголы, которые уже неоднократно давали ему понять, что он засиделся в Урге.

Вполне очевидно, что рассчитывать на успех 3,5 тысячи человек против 5,5- миллионной армии Советской России было безумием. Но барон понимал, что и в Монголии оставаться было нельзя: и туда бы большевики пришли, зная, что там находится один из самых ярых их врагов. В пропагандистских целях барон начал продвигать идею восстановления монархии и воцарения Михаила Николаевича (к тому моменту давно убитого большевиками). Трудно сказать, верил ли сам Унгерн в слухи о его смерти, во всяком случае, очевидно, что он рассчитывал на восстание в России.

Отряд красных партизан под командой Н.Ларионова в период борьбы с бароном Унгерном. ГМСИР

Кроме того, Унгерн жил в абсолютном отрыве от реальности. Он совершенно не представлял себе настроений в России и даже не знал, что из себя представляет Красная армия. За три года войны он практически ни разу не столкнулся с регулярными частями РККА. В Забайкалье он действовал только против разрозненных групп партизан. Да и в Монголии Унгерн не приходилось иметь дело с каким-либо серьезным сопротивлением, в то время как войска большевиков все эти годы закалялись в боях.

И вот, весной 1921 г. Азиатская дивизия была разделена на две бригады: одна под командованием генерал-лейтенанта Унгерна, другая — генерал-майора Резухина. Обе бригады должны были вторгнуться в Забайкалье с юга, в районе Троицкосавска и двигаться на север в сторону Транссиба. Точных данных нет, но есть мнение, что Семёнов обещал Унгерну одновременное наступление из Маньчжурии, на что и рассчитывал барон. Бригада Унгерна включала в себя 2100 бойцов, 20 пулемётов и 8 орудий, бригада Резухина — 1510 бойцов, 10 пулемётов и 4 орудия, подразделения, оставленные в районе Урги — 520 человек. Кроме того, Унгерну подчинялись отряды белых в других частях Монголии: Н. Н. Казагранди, И. Г. Казанцева, А. П. Кайгородова, А. И. Шубина. Но какого-либо успеха эти отряды не добились.

Командный состав 307-го полка, отличившегося при разгроме Р.Ф.Унгерна под Троицкосавском, 1921 г. (ГМСИР)

Первой неудачей дивизии Унгерна стал штурм Троицкосавска. Красными в этом бою командовал молодой кавалерист Константин Рокоссовский, будущий маршал Советского Союза. Город остался у красных, а дивизия ушла на север, вглубь уже советской Бурятии. Во втором сражении удалось разбить красный отряд у Гусиноозерского дацана. При этом разные источники приводят разные данные о потерях, но в среднем их можно свести к 150 убитым у Унгерна, и 350-400 у большевиков, при этом барону удалось пленить еще свыше 300 человек, которые потом были отпущены на свободу.

Командир 35 кавалерийского полка Константин Рокоссовский (в центре) в группе участников операции по захвату барона Унгерна (Wikimedia Commons)

На этом успехи закончились. Большевики здраво оценили угрозу и стали стягивать подкрепления. Барон Унгерн был для большевиков удобным противником, потому что, в отличие от большинства белых генералов, был убеждённым монархистом, а не республиканцем. А слухи о его звериной жестокости наполовину с религиозностью окончательно дополняли образ злодея уходящей эпохи. Поймать и показательно судить такого было бы большим успехом для советской пропаганды. И этот успех не заставил себя ждать. Одним из отрядов, посланных на разгром барона, был отряд Петра Щетинкина, опытнейшего енисейского партизана, трагическая судьба которого так же будет связана с далёкой Монголией. Судьба ненадолго сведёт этих двух героев Гражданской войны. Отряду барона пришлось отступать обратно в Монголию, чтобы не оказаться в окружении, но было слишком поздно, друзей у него не осталось и идти было практически некуда.

Командный состав Экспедиционного корпуса, действовавшего против Азиатской дивизии. Троицкосавск, август 1921 г. (ГМСИР)

Заговор

Унгерн решил идти на юг (по свидетельствам очевидцев — в Тибет), но всем было ясно, что поход будет гибельным. Это переполнило чашу терпения его собственных офицеров, которые решили разделаться с деспотичным командиром. Унгерн плохо относился к своим офицерам, а так как большинство из них было русскими, видел в них потенциальных заговорщиков и большевиков. Когда начались первые неудачи, стал вымещать злобу даже на своих любимцах из ближайшего окружения. Он жестоко расправился с несколькими уважаемыми офицерами, что переполнило чашу терпения.

Отряд красных идет на войну с Унгерном (ГМСИР)

Возник план свергнуть командира и уйти в Манчжурию. В обеих бригадах, на которые была разделена дивизия, зрел заговор. В первой бригаде он был успешен, её командир — ближайший сподвижник барона, Резухин — был убит. На Унгерна также было совершено покушение, но он сумел уйти невредимым. Сев на коня, барон помчался к монголам, верность которых казалась ему абсолютной. Однако те связали командира и повезли к офицерам. Стрелять в барона они не решились, так как считали, что пули его не берут. По пути наткнулись на конный разъезд Щетинкина. Так Унгерн и попал в плен. Почти сразу его отправили сначала в Иркутск, а затем и в Новониколаевск. Экспедиционный корпус красной армии и монгольские революционеры тем временем добили остатки Азиатской дивизии и захватили Ургу. Началась история новой, социалистической Монголии.

Генерал-лейтенант барон Роман Фёдорович фон Унгерн-Штернберг в Иркутске на допросе в штабе 5-й Красной Армии. 1—2 сентября 1921г. (Wikimedia Commons)

Лично Лениным было принято решение провести показательный процесс и расстрелять Унгерна, соответствующую инструкцию он передал в Новониколаевск. Обвинителем на процессе выступал член Сиббюро ЦК РКП(б) Емельян Ярославский — будущий главный безбожник СССР. Процесс был весьма коротким, Унгерна обвинили в терроре против населения, контрреволюционных деяниях и работе на японскую разведку. Со всеми обвинениями подсудимый согласился, кроме последнего. 15 сентября в Новониколаевске состоялся суд, закончившийся вынесением смертного приговора. В тот же день Унгерн был расстрелян. Существует легенда, что в ночь перед расстрелом барон разгрыз свой Георгиевский крест, чтобы тот не достался большевикам.

  • Автор статьи: Н. Романов

Что почитать:

    

1. Легендарный барон. Неизвестные страницы Гражданской войны (Кузьмин С. Л. сост.). — М.: КМК, 2005, с. 249—250. — ISBN 5-87317-175-0

2. Юзефович Л. А. Самодержец пустыни: Феномен судьбы барона Р. Ф. Унгерн-Штернберга. — М.: Эллис Лак, 1993. — 271 с. — ISBN 5719500200

3. Першин Д.П. Барон Унгерн, Урга и Алтан-Булак: Записки очевидца о смутном времени во Внешней (Халхаской) Монголии в первой трети ХХ века / Дмитрий Петрович Першин; Подгот. текста, вступ. очерк, послесл., коммент.: Ломакина И.И.. — Самара: Агни, 1999. — 280 с.: ч/б ил. — 1000 экз. — ISBN 5-89850-003-0.

Честь и совесть сбирской крестьянки

Личности, подобные Марии Бочкарёвой, появляются в переломные моменты истории. Вокруг их биографий возникает...

Плавильный котел Синьцзяна

Сюжет этой, казалось бы, фантасмагории разворачивался на северо-западе Китая. На рубеже 1920-1930-х годов...