Честь и совесть сибирской крестьянки

Трагичная судьба Марии Бочкарёвой – женщины, создавшей первые в истории России женские батальоны

«Когда над матерью занесён нож, то не спрашивают, кто около – дочь или сын, а спешат спасать её»

Мария Бочкарёва в 1917 году (humus.livejournal.com)

Личности, подобные Марии Бочкарёвой, появляются в переломные моменты истории. Вокруг их биографий возникает множество мифов и домыслов, а мнения о них разнятся. Тем более такая участь постигнет человека, жившего на сломе эпох русской истории, во времена борьбы красных и белых.

Споры о Марии Бочкарёвой не утихают до сих пор. Одни считают её психически неуравновешенной женщиной с уголовным прошлым, которая занялась несвойственным женщине делом и увлекла за собой сотни других. Другие видят в ней крестьянку, вырвавшуюся из нищеты, ставшую героем войны и офицером, подававшую пример личного мужества деморализованным русским солдатам. Английский король Георг V называл её «русской Жанной Д’Арк». Так кто же такая была Мария Бочкарёва?

В Сибирь от нищеты

Мария Леонтьевна Фролкова родилась в 1889 году в деревне Никольское Нижегородской губернии в крестьянской семье. Когда девочке было 6 лет, родители в поисках лучшей доли перебрались в Сибирь. Так поступали тогда многие русские крестьяне, ведь землю там раздавали бесплатно. Но семья Фролковых не смогла возделать участок и вынуждена была перебраться в Томск, где жила в нищете, снимая комнату в подвале.

С детства Мария была знакома с тяжёлым каждодневным трудом, работала прислугой в офицерской семье за копейки, научилась терпеть нужду. До самого конца своей жизни она оставалась неграмотной, едва научившись читать, но смекалки и сообразительности ей было не занимать.

Неудачное замужество

В возрасте 15 лет Мария познакомилась с вернувшимся с Русско-японской войны солдатом Афанасием Бочкарёвым. После недолгого знакомства они оформили брак в январе 1905 года и стали налаживать быт.

Супруги работали на равных. Мария вместе с мужем устроилась чернорабочим: разгружала баржи, укладывала асфальт. В это время проявляются её организаторские способности, она получает повышение и руководит уже небольшой командой рабочих. Афанасий же повышения не получил и стал беспробудно пить, периодически избивая жену. Устав терпеть это, Мария сбежала от него сначала к сестре в Барнаул, затем в Забайкалье, в город Сретенск.

Сретенск, 1890-е гг. (humus.livejournal.com)

Афанасия после этого она видела лишь однажды, в Томске в 1919 году. Несмотря на то, что они не жили больше вместе, развод они так и не оформили и она оставила себе его фамилию.

В ссылку с бандитом

В Сретенске судьба свела её с молодым евреем по имени Яков Бук. Через некоторое время они стали жить вместе, открыли мясную лавку. Но Мария довольно скоро узнала оборотную сторону жизни Якова – карты, разбой и грабежи. Известно, что Яков был членом банды хунхузов, действующей в тех местах. К тому же, он был связан с политическими преступниками, укрывал беглых каторжан и ссыльных. По всей видимости, его жена знала об этом.

Этот факт сожительства с преступником многие трактуют как её криминальное прошлое. Хотя свидетельств её участия в тёмных делах хунхузов нет, в вину ей вменяется укрывательство преступников. Как бы то ни было, когда в их дом пришли жандармы и Якова сослали в Якутск, Мария последовала за ним.

Но и в ссылке он не бросил заниматься своими делами. Кроме того, Яков начал пить. Его снова арестовали и отправили в село Амга, в нескольких сотнях километров от Якутска. Мария снова была с ним, но тут вскрылась ещё и его ревнивая натура. Подозревая жену в изменах, он стал избивать её, несколько раз пытался убить. Врач, однажды осматривавший ссыльных в Амге, признал, что Яков психически болен. В конце концов, Мария сбежала от Якова и отправилась к родителям в Томск.

Патриотический подъём

Известие о начавшейся войне застаёт Марию в Томске. Поддавшись патриотическому порыву, 25-летняя Мария решает сражаться на фронте с оружием в руках. Она направилась в 25-й томский резервный батальон и попросила записать её в добровольцы. Дежурный офицер, крайне удивлённый, посоветовал ей пойти в сёстры милосердия, но она стояла на своём. Затем он, видимо в шутку, предложил ей тогда обратиться прямиком к императору. Что она и сделала. Так как писать она не умела, она попросила кого-то знакомого, заняла денег и отправила телеграмму на имя Николая II.

Ответ пришёл быстро. Император оценил её патриотизм и, в качестве исключения, разрешил Марии службу армии. До Марии Бочкарёвой в русской армии были женщины-солдаты, но все они проникали в армию нелегально, скрывая свой пол. Она же стала первой женщиной в России, которой официально разрешили службу в армии.

Марию зачислили в томский резервный батальон. Она побрилась на лысо, оделась в мужскую форму. Новость о женщине в батальоне быстро разлетелась среди военнослужащих. Женщина-солдат тогда удивляла очень многих. Уже в Великую

Отечественную войну, 20 лет спустя, люди будут гораздо спокойнее относиться к женщинам в армии. Тогда же общество было гораздо более патриархальным.

Как она потом вспоминала, при первом появлении её обступили солдаты, каждый норовил лично убедиться, действительно ли перед ним женщина. Но Мария умела постоять за себя, к тому же к жизни в мужском коллективе ей было не привыкать, и она знала, как нужно себя вести.

Постепенно солдаты приняли её, она завоевала себе уважение. Она не просила к себе снисхождения, жила в одной казарме с мужчинами, ходила с ними в баню, даже на фронт поехала в солдатской теплушке, хотя офицеры предлагали ей ехать в штабном вагоне. Там же, в резервном батальоне, её прозовут Яшкой, в память о её прошлом сожителе.

Фронт

Боевое крещение её батальон принял в феврале 1915 года. В первом же бою атака батальона захлебнулась. Едва добежав до вражеских окопов, батальон повернул назад, оставляя на поле раненых и убитых. Мария ранений не получила, но не могла остаться равнодушной к судьбе раненых товарищей. С наступлением темноты она отправилась на нейтральную полосу и всю ночь носила раненых с этого поля, спасая их жизни и рискуя своей. В ту ночь она спасла около 50 человек, за что потом получила Георгиевский крест 4-й степени.

Один из многочисленных солдатских митингов в Русской армии (mikhael-mark.livejournal.com)

Сражалась она отважно, лишения переносила наравне со всеми. За два года войны у неё 4 ранения, 4 «георгия», она ходила в разведку, штурмовала вражеские укрепления, жила в окопах среди солдат. За боевые заслуги её повысили до старшего унтер-офицера и дали в подчинение взвод солдат. Тут снова пригодились её организаторские навыки. В своём взводе она снискала уважение как отважный боец и хороший командир.

После Февральской революции русская армия начала разлагаться, солдаты больше не хотели воевать и массово дезертировали. Новая власть уравняла солдат и офицеров, многочисленные солдатские комитеты окончательно развалили фронт, так как самостоятельно решали, как воевать и воевать ли вообще. Несмотря на авторитет Бочкарёвой, солдаты её взвода попали под агитацию солдатских комитетов и перестали слушаться своего командира. Бочкарёва, как и многие неравнодушные к судьбе страны, думала, что делать дальше.

Братания на Восточном фронте. 1917 г. (masterok.livejournal.com)

Женский батальон смерти

Революция – время митингов. Начиная с февраля 1917 года митинги в России проходят чуть ли не ежедневно, в том числе и в армии. Не имея достаточно ресурсов для поддержания дисциплины в войсках, Временное правительство пытается повысить энтузиазм солдат и хотя бы так поддерживать армию в пригодном состоянии.

В мае в часть, где служила Бочкарёва прибывает Михаил Родзянко, председатель Временного комитета Государственной Думы. Он познакомился с Бочкаревой и был впечатлен ее судьбой и патриотическим настроем. После продолжительной беседы он приглашает её в Петроград выступить с серией патриотических речей. Она соглашается и, сдав дела, едет в столицу.

Среди подчинённых, лето 1917 г. (humus.livejournal.com)

Где-то в это время у неё и зародилась идея женских армейских подразделений, и она делится своей идеей с вышестоящим командованием. После некоторых колебаний, её поддерживает командование армии и лично министр Керенский. С его позволения газеты публикуют воззвание Бочкарёвой к женщинам России, а сама она с пламенной речью выступает перед публикой в Мариинском театре. По её замыслу, «женские батальоны смерти» должны были устыдить трусливых и не хотящих воевать мужчин. Никто не ставил перед женскими подразделениями никаких реальных боевых задач, всё это было своеобразной пропагандистской акцией.

Идея показательного ударного батальона была не нова, после Февральской революции в русской армии имелись такие подразделения. Но женщины в них никогда не служили, поэтому колебания командования были понятны.

«Теперь вы – солдаты»

На призыв Бочкарёвой стать в ряды 1-го Петроградского женского Батальона смерти откликнулось свыше 2000 женщин из самых разных слоёв общества: от крестьянок до дворянок. Женщин обрили на лысо и выдали им мужскую форму. Их отбор и подготовку проводили 40 мужчин-офицеров и сама Бочкарёва, которая установила в батальоне жёсткую дисциплину.

Генерал Половцев (третий справа) проводит смотр женского батальона Бочкарёвой (вторая справа), июнь 1917 г. (humus.livejournal.com)

Как вспоминал командующий Петроградского военного округа генерал Половцев:

«4-й взвод, где собирались более интеллигентные особы, жалуется, что Бочкарёва слишком груба и бьёт морды как заправский вахмистр старого режима. Слухи об её зверствах доходят до самого Керенского. … Стараюсь её немного укоротить, но она свирепа и, выразительно помахивая кулаком, говорит, что недовольные пускай убираются вон, что она желает иметь дисциплинированную часть».

Такой категоричный настрой командира батальона оттолкнул от него часть новобранцев. Многих новобранцев отсеяла сама Мария Леонтьевна за неподобающее поведение и нарушение дисциплины. В итоге, отколовшиеся создали свой батальон, часть которого потом, в дни Октябрьского переворота будет защищать Зимний дворец, но Бочкарёва к нему никакого отношения иметь не будет.

Несмотря на критику недоброжелателей, Мария Бочкарёва не теряла присутствия духа и продолжала подготовку батальона. В конечном счёте в её батальоне осталось 300 человек. 21 июня на площади у Исаакиевского собора батальон дал присягу Временному правительству и отправился на фронт.

Присяга у Исаакиевского собора, 21 июня 1917 г. (humus.livejournal.com)

Марш вперёд, вперёд на бой, Женщины-солдаты!

27 июня батальон прибыл на фронт в район города Сморгонь, что на территории современной Беларуси. С первого дня вместо воодушевления со стороны солдат батальон столкнулся с непониманием и агрессией. Воевать мужчины не хотели, к девушкам приставали, отвешивали шуточки, а саму Бочкарёву вообще несколько раз чуть не убили. Конфликты начались с первого дня прибытия женщин на фронт:

«Возле казарм собралась большая толпа, привлеченная шумом. Когда я увидела этих опустившихся людей в солдатской форме, сердце у меня сжалось от боли. Никогда прежде не встречала я такой оборванной, разнузданной и деморализованной шантрапы, называемой солдатами. Многие были похожи на настоящих убийц и разбойников».

У командования и самой Марии Леонтьевны осталась лишь надежда на наступление, в котором женщины проявят себя. Батальон всё ещё верил, что своей готовностью умереть им удастся разбудить лучшие чувства мужчин, которые не смогут спокойно смотреть, как умирают женщины. Наступление состоялось 8 июля.

Обложки русских газет. (humus.livejournal.com)

Об этом наступлении написано много. Если коротко – батальон не справился со своей основной задачей – не воодушевил солдат. Атаку батальона не поддержали другие русские части, за исключением 75 офицеров и 300 солдат. После взятия трёх линий немецких укреплений, атака захлебнулась. Сама Бочкарёва в том бою получила своё пятое ранение и полтора месяца провела в госпитале. Но за заслуги её повысили до подпоручика.

На фронт она вернулась в конце августа. В составе батальона оставалось 200 человек, они несли службу, но были полностью деморализованы. Солдаты откровенно ненавидели ударниц, арестовывали и избивали офицеров. Всех, кто выступал за продолжение войны, теперь и вовсе убивали. По нейтральной полосе свободно разгуливали немецкие солдаты, все мирились и братались.

Возвращение Бочкарёвой солдаты встретили враждебно. Она единственная из командиров выставляла дозоры, организовывала разведку местности, пресекала братания, запретила у себя в части любую агитацию и комитеты. Стычки ударниц с солдатами участились, несколько раз они перерастали в перестрелку.

В октябре власть в Петрограде захватили большевики. Все солдаты теперь ждали скорейшего заключения мира. Стало ясно, что дальнейшее пребывание женского батальона на фронте чревато кровопролитием со стороны своих же солдат.

Через два дня после смены власти в столице толпа солдат пыталась разоружить ударниц и лично Бочкарёву. Но они решили не сдаваться. Завязалась перестрелка, толпу удалось отогнать, но силы были не равны. Поэтому Бочкарёва и её помощники-офицеры приняли решение распустить батальон. Экстренно уходили через лес, а уже оттуда, переодевшись, расходились небольшими группами до ближайших дорог. Сама Бочкарёва отправилась в Петроград, а после собиралась к родителям в Томск.

На перепутье

«Мне показалось, что Петроград населен одними красногвардейцами.» – так наша героиня вспоминала своё прибытие в столицу, занятую большевиками. Ещё в дни смены власти отряды Красной гвардии заняли все петроградские вокзалы и проверяли всех въезжающих в столицу.

Женщина в форме подпоручика и с наградным оружием сразу же привлекла внимание красногвардейского комиссара. Бочкарёву задержали и отправили в Смольный «до выяснения обстоятельств». По её словам, на утро с ней говорили Ленин и Троцкий. Они извинились за арест и предложили сотрудничать с новой властью, учитывая её имя и крестьянское происхождение. Но Бочкарёва отказала им, сославшись на усталость и нежелание участвовать в политических играх. Трудно проверить её слова, историки не этот факт не подтверждают, но желание новой власти использовать первую женщину-офицера русской армии в своих политических целях вполне понятно.

Так или иначе, Бочкарёву освободили, и она отправилась в Томск. Теперь её известность играла против неё. Слишком многие знали её в лицо, да и идеи большевиков находили всё больше сторонников. И если в Смольном с ней обошлись мягко, то от самосуда местных большевиков или простых солдат она застрахована не была. Уже по пути домой демобилизованные солдаты в ярости выкинули её из поезда. Лишь чудом она отделалась ушибами.

Несмотря на такое отношение, примерно тогда она решила для себя сторониться политики и не участвовать в братоубийственной войне. По крайней мере, не проливать кровь соотечественников. И если второе обещание она сдержала, то первое довольно скоро нарушила.

В белом стане

Дома Мария пробыла недолго. За тот месяц с небольшим, что она провела у родителей, власть большевиков вызывала у неё всё больше недовольства. Особенно ей не нравились массовые конфискации имущества, которые напоминали банальный грабёж, и разгул «революционной законности». К постоянным оскорблениям и угрозам в свой адрес на улице она привыкла, если к такому вообще можно привыкнуть.

«Даже в своем городе я не чувствовала себя в безопасности.» – к такому выводу она пришла, когда ей пришло анонимное письмо из Петрограда. «Приезжайте. Вы нужны.» – писал некий Генерал Х. В тот же день она берёт билет на поезд и едет в столицу.

Это было в конце января 1918 года. Приближалась Гражданская война, противники большевиков создавали подпольные организации, призванные приготовить вооружённое выступление против новой власти. Именно такая подпольная офицерская организация и позвала Бочкарёву в столицу.

Генерал Лавр Георгиевич Корнилов

Ей предложили отправиться на юг, в формируемую Добровольческую армию к генералу Корнилову. Её задача – установить связь между донскими и петроградскими участниками белого движения.

Марии предстояло сделать судьбоносный выбор, и она решила связать себя с белым движением. Что было неудивительно, учитывая её отношения с новой властью. Переодевшись в сестру милосердия и с поддельными документами, она отправилась в Новочеркасск к Корнилову.

На Дон она пробралась без происшествий. Генерал Корнилов принял донесение и предложил Марии присоединиться к его белой армии. И хотя она была его ярой поклонницей ещё с летних дней 1917 года, когда он выступал за продолжение войны и порядок в армии, она была вынуждена отказать. Стрелять в соотечественников она не хотела, но решила помочь по-другому. По предложению Корнилова она отправилась в заграничное турне к союзникам, просить помощь в борьбе с большевиками.

Русская Жанна Д’Арк

Участие Марии Бочкарёвой в этой поездке не случайно. Её фигура как нельзя лучше подходила для этой роли – женщина из ударного батальона, простая крестьянка с тяжёлой судьбой, прошедшая через войну и на себе ощутила все «прелести» наступавшего коммунистического строя. К тому же, западная публика была знакома с Бочкарёвой и её батальоном. Ещё в июне 1917 года, когда ударницы проходили обучение, их посетила знаменитая в то время британская суфражистка Эммилин Панкхёрст. Их совместные фотографии опубликовали многие британские газеты.

С Эмеллин Панкхёрст, июнь 1917 г. (humus.livejournal.com)
С Эмеллин Панкхёрст, июнь 1917 г. (humus.livejournal.com)

Путешествие в США стало началом долгих «скитаний» Марии Леонтьевны. С поддельными документами, в платье сестры милосердия в Америке она оказалась 13 мая 1918 года. Эмигрантская пресса, да и американская, сразу же отреагировала на появление столь необычного персонажа. Русский эмигрант, журналист Исаак Дон Левин был представлен Марии Бочкарёвой 1 июня. Он писал, что сама Панкхёрст называла Бочкарёву «величайшей женщиной века» и «русской Жанной Д’Арк». Надо сказать, что известные суфражистки и деятельницы той эпохи – например, Флоренс Харриман, Мюриэл Пэджет– выступали её покровительницами и не раз предлагали рассказать историю своей жизни для потомков и современников. Книга «Яшка. Моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы» вышла из-под пера Исаака Дона Левина и была популярной на Западе.

Обложки британских газет после посещения батальона делегацией Панкхёрст, лето 1917 г. (humus.livejournal.com)

Мария Леонтьевна говорила о своём визите как о «деле чрезвычайной важности». 31 мая она встретилась с государственным секретарём Лансингом и военным министром Н.Д. Бекером. Она удостоилась встречи с самим президентом США Вудро Вильсоном. Протокольная запись рассказывает, что рассказ Бочкаревой был очень эмоциональным. Она поведала высшим лицам государства о нелегкой судьбе русского народа, умоляла о помощи и продовольствии, просила прислать войска против большевиков. Президент заверил её в этом. 17 июля 1918 года Бочкарёва встретилась с группой сенаторов, которых снова просила о военной антибольшевистской экспедиции в Россию.

В августе 1918 года она прибывает в Англию. По прибытии, Мария Леонтьевна встретилась с Эмилин Панкхёрст в Манчестере. Панкхёрст финансово помогала Бочкаревой, поэтому та остановилась в Лондоне и встретилась с британским военным министром Уинстоном Черчиллем. У министра она просила аудиенции с королем.

О приёме у короля Мария Бочкарева рассказывала впоследствии военному следователю Особого отдела ВЧК при 5-й армии Поболотину. Она вспоминала, что в августе 1918 года секретарь короля приехал на автомобиле и вручил бумажку, в которой говорилось, что король примет её на 5 минут. Король спрашивал про партийную принадлежность Бочкаревой, на что та отвечала: «…я к партии ни к какой не принадлежу, а верю я только генералу Корнилову». От короля же она узнала, что Корнилов убит. Георг V заявил Бочкаревой «Вы русский офицер, ваш прямой долг через четыре дня поехать в Россию, в Архангельск и я надеюсь на Вас, что Вы будете работать». Она ответила «Слушаюсь!» и отправилась на Родину.

Возвращение домой

Как показала история, возвращение в Россию не оправдало чаяний Бочкаревой. 29 августа она выступила на городском митинге в Архангельске, призывала людей присоединиться к отрядам Антанты для «спасения России от германского ига». Она встретилась с командующим местными белыми войсками генерал-лейтенантом Марушевским, который предложил ей собрать добровольцев под своим предводительством. Бочкарёва отказалась, ведь не хотела участвовать в братоубийственной войне с самого начала. За свой отказ она поплатилась 7 сутками ареста.

На приёме у президента США, 1918 год. (humus.livejournal.com)

Из Архангельска Бочкарева отправилась в Шенкуренск, где хотела набрать сторонниц из крестьянок. Но и там её кампания не обернулась успехом: крестьяне отзывались о ней неодобрительно и даже грозились убить, если она ещё раз придёт с «агитацией». Дела её шли скверно, в результате, Бочкареву отправили обратно в Архангельск. Генерал Марушевский вспоминал:

Были приложены все усилия к ликвидации и расформированию всех учреждений и управлений, не имевших определенных войсковых функций. Чтобы пояснить это – укажу на г-жу Бочкареву, которая явилась ко мне в офицерских погонах и в форме кавказского образца... Нечего и говорить, что результатом этого визита был мой приказ о немедленном снятии военной формы с этой женщины.

В июле 1919 года Северное правительство снарядило морскую экспедицию в Карское море. Марии Леонтьевне был предоставлен бесплатный проезд на пароходе до Оби и денежное обеспечение. 10 августа Бочкарева на пароходе покинула Архангельск. 19 октября экспедиция прибыла в Томск. В Томске она застала своих родителей в крайне бедственном положении, а потому решилась просить отставку и пенсию. В ноябре она встретилась с адмиралом Колчаком и рассказала о своей просьбе. Адмирал решительно ответил, что в такой трудный час Россия как никогда нуждается в людях, и поручил сформировать добровольческий санитарный отряд. За два дня Бочкарева собрала отряд из 200 человек. Однако, вскоре Красная Армия прорвала фронт, армия Колчака была разбита, а сам он позже был арестован в Иркутске. Бочкарева искала встречи с Колчаком во время отступления, но после безуспешных попыток вернулась в Томск.

В декабре 1919 года в Томске установилась Советская власть. Мария Леонтьевна явилась к коменданту города и сдала ему револьвер. Комендант взял с неё подписку о невыезде и отпустил домой. Но уже 7 января 1920 года Марию Бочкарёву арестовали и перевели в Красноярск. Следователь в протоколе характеризует её как «непримиримого и злейшего врага рабоче-крестьянской республики». Хотя Бочкарёва и не участвовала в боевых действиях против советской власти, ей не простили агитации против неё. В те лихие времена люди расплачивались жизнью за гораздо менее опасные деяния.

Мария Бочкарева. 1919 г., после ареста. Фото из фондов архива УФСБ по Омской области.

21 апреля 1920 года было принято решение о передаче дела Бочкарёвой Особому отделу ВЧК в Москву, но 15 мая это решение было пересмотрено и принято новое: расстрел. На обложке уголовного дела видна приписка карандашом: «Исполнено пост. 16 мая».

  • Автор статьи: В. Нечаев

Что почитать:

    

1. Г. Колосова-Мошкина "Воительница - сибирячка" // "Начало века" №3 2014 г.

2. Бочкарёва Мария Леонтьевна (1889-1920) // Томский мартиролог. Мемориальный музей «Следственная тюрьма НКВД» (http://nkvd.tomsk.ru/researches/passional/bochkareva--mariya-leontevna/)

3. Бочкарева М. Л. Яшка: моя жизнь крестьянки, офицера и изгнанницы. – Военное издательство, 2001.

4. Мария Бочкарёва на сайте Проекта1917

5. Дроков С. В. Организатор Женского батальона смерти //Вопросы истории. – 1993. – №. 7. – С. 164-169.

6. Беленкин Б. Авантюристы великой смуты: Россия, XX век: революция, гражданская война, 20-е годы. – Олма-Пресс, 2001.

Плавильный котел Синьцзяна

Сюжет этой, казалось бы, фантасмагории разворачивался на северо-западе Китая. На рубеже 1920-1930-х годов...

Строитель сибирской науки

«Научная история» Сибири длится не так долго – сегодня ещё живы многие люди, которые могут рассказать, как среди лесов, полей, заводских городов и деревень...