«Ссыльные» шефы сибирских крестьян

Как ленинградские рабочие помогали строить колхозы в Сибири

СССР на рубеже 1920-1930-х годов в чрезвычайно короткие сроки стремился ликвидировать очевидное техническое отставание от западных государств. Акцент ускоренной модернизации был сосредоточен на военно-промышленном комплексе и тяжелой промышленности в первую очередь. По логике партийных идеологов только такие радикальные и стремительные преобразования могли гарантировать безопасность молодому социалистическому государству от возможных атак со стороны «капиталистического окружения».

Партийная элита стремилась ускорить и без того завышенные темпы социалистических преобразований, не считаясь порой с вполне объективными препятствиями на «пути к социализму». Так, обычной практикой тех лет стала отправка партийных работников и беспартийных активистов в деревню «способствовать колхозному строительству». Однако, представители двух «миров» - деревни и города, двух, во многом противоположных культур, не могли «мирно сосуществовать». В крестьянском сознании горожане воспринимались как потребители всех благ деревни. А горожане, в свою очередь, излишне доверяя советской пропаганде, считали крестьян «отсталыми и несознательными».

Ленинградское общество смычки города с деревней. 1925 год. Автор плаката Борис Кустодиев

Представители другого «мира», направляемые к крестьянам для помощи в «социалистическом переустройстве деревни», естественным образом не могли надеяться на теплый прием. Политика партии в аграрном секторе была подчинена интересам города в первую очередь, и совершенно не соответствовала сельским реалиям. Конфликт крестьянской и городской «цивилизаций» был предопределен.

Голос партии, классовый долг и амбиции

В ноябре 1929 г. ЦК ВКП (б) принял важнейшее решение, которое переломило жизнь советских крестьян – началась кампания по сплошной коллективизации. Суть её сводилась к добровольно-принудительному объединению самостоятельных крестьянских в коллективные – ТОЗы, артели, совхозы, колхозы и коммуны. Отличались такие формы разной степенью «обобществления имущества». В одних крестьяне делили лишь обрабатываемую землю, в других еще и инвентарь, в третьих – помимо прочего, также жилую площадь. Приветствовалось властью максимальное «обобществление» в такие же максимально короткие сроки. Крестьяне были обязаны сдавать государству произведенную продукцию. При этом члены колхозов и коммун зарплату не получали – вместо неё была введена система трудодней.

Обложка сборника резолюций ноябрьского пленума ЦК ВКП (б)

Чтобы усилить контроль над деревней и способствовать коллективизации, большевистское руководство направило в деревни 25 тысяч промышленных рабочих. Иными словами, они должны были создавать колхозы, призывать крестьян вступать в них, направлять и контролировать их деятельность.

После решения ноябрьского (1929) пленума ЦК ВКП (б) развернулась мощная пропагандистская кампания по привлечению рабочих в деревни. Миссия строительства «социалистической деревни» преподносилась как классовый долг. Играли большевики и на амбициях пролетариев – им внушали, что «только рабочее руководство может повести деревню по намеченному генеральной линией пути». Советская пресса этому вторила: «Ленинград берет шефство над Сибирью», «Коммуны ждут не дождутся прибытия ленинградских рабочих» и т. д.

Частично труды агитаторов оправдали себя, однако пропаганда нашла отклик не у всех рабочих – пришлось прибегнуть и к принудительным механизмам. Профсоюзы составляли списки, где значились предприятия и число рабочих, которых последние должны направить для участия в кампании. О желании и возможности ехать в сибирскую глушь, без семьи, привычной работы, вдали от городского комфорта ленинградцев никто не спрашивал. Возражения могли навлечь на недовольных большие неприятности.

Обещания теплого приема и готового жилья для ленинградцев, как утверждают секретные донесения ОГПУ, не были выполнены местными партийными и государственными служащими. Последние были не особо рады приезжим активистам, нередко игнорировали их просьбы и жалобы.

В Сибирь из Ленинграда отправилось 1730 человек (из 4399 завербованных в городе) и ещё 400 человек снимали с местных – сибирских - предприятий. Точные сроки пребывания рабочих в деревне не оговаривались.

Судьбы российских пролетариев оказались тесно сплетены с участью сибирских крестьян. А отличия между этими группами заключались не только в принадлежности к городу или деревне. Выше неспроста противопоставлены Россия и Сибирь. Такая традиция уходит корнями в имперское прошлое нашей страны и какое-то время даже сохранялась в советское время. «Россия» для сибиряков означала европейскую часть государства – об этому свидетельствуют архивы позднеимперской и ранннесоветской эпохи.

Партия возлагала на активистов важнейшую миссию – ускорить проведение сплошной коллективизации, против которой была настроена подавляющая часть сельского населения. Было очевидно, что «тёмное» и «отсталое», как утверждала большевистская пропаганда, крестьянство не поймёт всех «благ» грядущей коллективизации самостоятельно. А «блага» эти были весьма и весьма сомнительны.

На крыльце в деревне

Ленинградские комсволочи или строители социалистической деревни?

Ленинградцы ехали в Сибирь с ожиданием теплого приема. Но - вопреки расчетам большевиков - посланники партии даже насильно не казались милы сибирским мужикам. Секретные донесения органов ОГПУ сообщают о жестоких конфликтах между сельским населением и приезжими рабочими. Бывало всякое – от угроз и оскорблений до убийств.

Типичные для тех лет послания сибирских крестьян приезжим рабочим звучали следующим образом:

«Ленинградские комсволочи! Оставьте в ближайшее время коммуну <…> В крайнем случае Вас ждет больше чем жестокая расправа, которую Вы применяете к кулакам <…> Мы не Вы!».

И еще один колоритный пример:

«ты попался не в Ленинград, а в нашу Сибирь, тебе отсюда не увернуться от смерти».

Таким сибирским гостеприимством встречали ленинградцев. Сплошная коллективизация лишала крестьян не только средств к существованию, но даже жизни. После публичного и секретного постановлений ЦК ВКП (б) от 5 и 30 января 1930 г., знаменующих начало «сплошной коллективизации», следовал приказ ОГПУ от 2 февраля № 44/21, в котором четко прописывались меры для «ликвидации кулачества как класса».

Все «кулаки» делились на три категории, к первой советские органы применяли заключение в концлагерь или «высшую меру социальной защиты» - расстрел, вторую категорию ожидало выселение в отдаленные северные районы вместе с семьей и конфискация имущества, третью – выселение на отводимые им за пределами колхозных хозяйств участках. Разрушались семьи и умирали дети, начинался голод и дефицит, активно распространялись слухи о скором конце света, встречались эпизоды каннибализма. В такой хаос попали «политически развитые» ленинградцы и пытались объяснить крестьянам преимущества «социалистического переустройства деревни». Приезжим рабочим были, мягко говоря, не рады, и это стало первым ударом.

Проявилась и разница в социальной психологии двух «трудящихся классов». Пропаганда внушала рабочим, что они отличаются «классовым сознанием» в противовес тёмному крестьянству. Это значило, что первые – истинные революционеры, авангард социалистического государства, его надежная опора. Вторые якобы цеплялись за «буржуазные» ценности, не понимали марксистко-ленинского учения, «плелись в хвосте» советских преобразований и тормозили строительство нового общества.

Агитация крестьян в поддержку коллективизации

К тому же, самой кампании по отправке двадцатипятитысячников в деревню придавалось большое политическое значение. Поэтому у рабочих сформировались представления о себе как некой привилегированной группе.

Но на месте прибытия оказались совсем не те темные отсталые мужики, рисуемые партийными агитаторами. Сибиряки, не знавшие малоземелья, живущие в более суровом климате и на значительном расстоянии столичных органов власти, отличались независимостью, самостоятельностью и свободолюбием. Конфликты были не только неизбежны, но обречены на невероятную остроту.

Самыми распространенными способами борьбы с приезжими рабочими становились разгромы жилья и порча имущества. Это не алчность и жадность местного населения - крестьяне просто хотели вернуть то, что принадлежало ранее либо им, либо их бывшим соседям – конфискованное при раскулачивании нередко доставалось ленинградцам.

Уже через несколько дней после приезда у ленинградцев возникало естественное желание скорее покинуть сибирские деревни. Однако все было не так просто: в первые месяцы работы такая возможность отсутствовала даже в бюрократическом смысле. Но более весомым аргументом являлось то, что досрочно покидавшие деревню рабочие получали репутацию трусов и дезертиров. В советских реалиях тех лет это ставило крест на общественной жизни и карьере.

Отрывок из письма в Сибирь к одному из 25-тысячников от его жены:

«…приехал Шура Синицкий из колхоза, он отделался так: попросился якобы учиться и получил командировку <…> и легко отделался от коммуны, а сам нигде и не думает учиться. А ты обратись к доктору, якобы тебе нездоровится <…>, и врач может тебя отпустить по болезни, притворись полусумасшедшим <…>, авось и удастся что либо сделать. Вот рабочий Игнатьев приехал уже давно, работает на фабрике <…>, в общем, кто не зевает, тот молодец».

Чем дольше оставались ленинградцы в Сибири, тем больше трудностей им приходилось преодолевать. «Строители социалистической деревни» становились жертвами физического насилия - групповых избиений, нападений и даже убийств. Все это было, увы, не редкостью. Случались и самоубийства ленинградцев. Сотрудники ОГПУ в секретных донесениях указывали на причины суицида: «выходы из колхозов», «вопиющие безобразия в работе партячейки и правления коммуны», отказ в поддержке местного населения.

Ленинградцы психологически «ломались». Одни, верные советской идеологии, не могли перенести позор из-за невыполнения возложенной на них партийной миссии. Другие не справились с отчужденностью и травлей местным населением. Третьи не выдерживали непривычную для городских жителей работу в селе и отдаленности от комфорта и семьи. Независимо от причин, не справившихся с поставленной задачей ленинградцев ожидали серьезные последствия. От проблем на прежнем рабочем месте до общения с сотрудниками ОГПУ, если приезжие были замечены в связях с «чуждыми элементами».

Те из ленинградцев, кто, следя за большевистской пропагандой, верил в трудовое единство крестьян и пролетариев, на месте видел совершенно иную реальность, где приезжие оказывались не просто «чужими», но были источником насилия в деревне, по мнению крестьян. Рабочие осознали цену форсированной модернизации и свою истинную роль в советском обществе – они были отнюдь не авангардом, уверенно направляющимся к коммунистическому будущему, а рядовыми пешками в игре большевистских лидеров. Постоянные лишения, хронический голод и дефицит, тяжелейшая низкооплачиваемая работа и продовольственные карточки – всё это, как утверждала пропаганда, нужно было преодолеть в ходе преобразований. Однако такая «командировка» в Сибирь продемонстрировала пролетариям не только пропасть между городским и сельским мирами, но и то, насколько были трагичны насильственные изменения в традиционной крестьянской общности.

Крестьяне одной из восточносибирских деревень. 1930

Большевики стремились с помощью ленинградских рабочих создать политически надежных управленцев в деревне, но потерпели неудачу в своих расчетах. Ленинградцы оказались между молотом и наковальней – крестьяне не скрывали своей неприязни и даже ненависти к гостям, местные власти, при внешней лояльности, нередко игнорировали требования и просьбы ленинградцев. Партия, тем временем, требовала выполнения своих директив.

Лишь половина прибывших смогла преодолеть трудности адаптации, привыкнуть к сельской работе, выполнить, хотя и не в полной мере, поставленные партией задачи. Уже в 1932 г. от присланного числа рабочих оставалось 45 %, к 1937 – около 5 % (оставшиеся на комфортных руководящих должностях).

Митинг крестьян в поддержку кампании коллективизации

Особо отличившихся в первый же год рабочих ждал зеленый свет в карьерной лестнице – они имели все шансы на быстрое продвижение в райколхозсоюзы, МТС, ответственную партийную работу. Уже в 1932 г. доля 25-тысячников на руководящей работе в производственной сфере возрастает с 1 % (1930 г.) до 15 %; в администрации края – с 0 до 6 %; в руководстве МТС – с 7 до 18 %; в руководстве совхозов – с 0 до 39 %.

В личных делах рабочих в большинстве случаев можно обнаружить дальнейшие успехи в карьере – производственной или партийной. Из оставшихся 25-тысячников есть упоминания о тех, кто во второй половине 1930-х годов стал директором МТС, помощником начальника политотдела МТС по комсомолу, директором и зам. директора совхоза, зам. председателя райисполкома, директорами маслозавода и птицеводческой станции. Однако, далее личные дела этих ленинградцев прерываются и последние сведения о них исследователи обнаруживают за 1936-1937 годы. Сказать точно, кто из двадцатипятитысчников смог пережить «Большой террор», невозможно.

Потенциал кампании был исчерпан уже к 1933 г. – с этого времени приезжие рабочие могли возвращаться домой, не сталкиваясь с общественным порицанием. Возвращавшиеся в город, уже не являлись рядовыми рабочими. Однако, встречаются редкие случаи приезда активистов из Ленинграда обратно в Сибирь, где их ждала партийная работа.

25-тысячники смогли сформировать в деревне нужный власти слой сельских управленцев, лояльных партии и аграрной политике большевиков. Однако вопрос о цене таких достижений спорный, а судьба коллективизированной деревни оказалась весьма трагичной.

Обед колхозников во время сбора урожая
Сбор урожая колхозниками
  • Автор статьи: Е. Игнатьева

Что почитать:

    

1. Троценко Н. Д. Двадцатипятитысячники в Сибири //Социальная мобилизация в сталинском обществе (конец 1920-х – 1930-е гг.): Коллективная монография / Н.Б. Арнаутов, С.А. Красильников, И.С. Кузнецов, Д.Д. Миненков, Л.И. Пыстина, Л.И. Сосковец, А.Г. Тепляков, Н.Д. Троценко, С.Н. Ушакова, О.В. Шер; НГУ. – Новосибирск, 2013.

2. Ершков Н. В. 25-тысячники // Советская историческая энциклопедия. – М., 1963. – Т. 4

«Город у мира на окраине»

О том, что в Норильских горах имеются огромные запасы различных природных ископаемых, было известно давно. Еще в 17 веке казаки из Мангазеи...

Всё для победы!

22 июня 1941 года Германия прорвала границу СССР. Наступающая армия уничтожала города и села, гибли сотни и тысячи людей. Для граждан, оказавшихся ...