Один в поле воин

Как русский посол в Пекине в одиночку включил Приморье в состав России

Николай Павлович Игнатьев (Wikimedia Commons)

Империя Цин в середине 19-го столетия была лакомым куском для большинства европейских колониальных держав. В Китае на тот момент времени ещё продолжалось Средневековье, связанно это было в первую очередь с огромным технологическим отставанием. Китайцы считали всех европейцев варварами, но проигранные Опиумные войны изменили мнение Пекина. В глазах китайского правительства европейцы из необразованных варваров превратились в коварных противников, которым по зубам было совладать с огромной армией империи Цин. С европейцами теперь необходимо было договариваться. Этим и решило воспользоваться правительство Российской империи.

К началу 1860-го года переговоры Российской империи и империи Цин велись уже более полугода. Они не приносили успехов обеим сторонам и лишь усиливали взаимную неприязнь между дипломатическими миссиями. Россия и Китай пытались договориться о судьбе земель, лежащих к югу от устья Амура, между рекой Уссури и Японским морем. Сейчас эта территория именуется Приморским краем.

За 2 года до описанных событий, в мае 1858 года, северный берег Амура отошёл Российской империи. Это установил Айгунский договор, который подписал генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Муравьёв, получивший за это титул графа Амурского. По этому же договору территории южного берега Амура признавались совместным владением двух империй, что никому не нравилось. Несмотря на это, чиновники китайского императора очень не хотели идти на дальнейшие уступки русским соседям.

Дерзкий дипломат

В январе 1860 года нудные и бесплодные переговоры в Пекине шли уже седьмой месяц. С русской стороны их вёл посол Николай Павлович Игнатьев. Он был потомком старинного боярского рода, отец его был губернатором Санкт-Петербурга, а крестным отцом ему приходился сам император. Всю свою юность будущий дипломат провел в европейских странах. Его любимыми городами были Лондон и Париж, где ему довелось поработать в дипломатических миссиях. Он даже присутствовал на знаменитой Парижской мирной конференции, которая положила конец Крымской войне. Сразу после подписания мирного договора император Александр II пожаловал своему 24-летнему крестнику чин полковника и назначил его военным агентом в Лондоне — в XIX веке так именовали ту должность, которую сейчас называют «военный атташе». Игнатьев даже был лично представлен британской королеве Виктории и французскому императору Наполеону III. На посту атташе Игнатьев сумел узнать о замыслах англичан в Азии – они планировали вторгнуться в Персию и Афганистан, а оттуда уже и рукой было подать до границ России.

Российский император никак не мог допустить этого. Поэтому он отзывает Игнатьева из Лондона и отправляет с миссией в Среднюю Азию, официально – для установления торговых связей с Хивинским ханством и Бухарским эмиратом. Неофициальное же задание иное – сбор разведданных, составление карт Средней Азии которая до этого момента была огромным белым пятном на глобусе. Для этих целей к Игнатьеву прикрепили топографов, астронома, фотографа, а также нескольких учёных для изучения флоры и фауны региона.

Переговоры проходили сложно. Хивинский хан не раз пытался запугать Игнатьева, но самым известным считается случай, когда он при русском после посадил на кол двух рабов и попросил посла быть сговорчивее, чтобы тоже не случилось и с ним. Тогда Игнатьев, который носил чин полковника, сказал ставшую крылатой фразу: «У русского царя полковников много и пропажа одного не произведёт беды». Хивинский хан понял намёк на большую армию императора Российской империи.

С эмиром соседней Бухары посол Игнатьев установил более дружеские отношения — эмир даже согласился из уважения к послу вести переговоры, сидя на европейском стуле, а не традиционно на ковре.

После переговоров, которые завершились успехом, молодой посол отправился домой, сидя верхом на слоне – подарке от бухарского эмира русскому царю. На северном берегу Арала полковник Игнатьева встретил гонца с царским приказом – оставить посольский караван и срочно спешить в Россию. Севернее Аральского моря уже начиналась зима, и Николай Игнатьев едва не погиб в снежном буране посреди голых степей, обморозив лицо и руки. Чудом он добрался до Оренбурга, где его уже считали погибшим. Здесь Игнатьев узнал о присвоении ему звания генерал-майора и о своей новой особо важной и секретной миссии в Китай. В Пекин посол прибыл 15 июня 1859 года.

Неласковый приём

Китайские чиновники довольно ясно дали понять, что вовсе не рады Игнатьеву. Николаю Павловичу запретили въезд в Пекин на носилках, ему было предписано пройти через весь город к месту своего размещения пешком, как простому жителю Поднебесной, а не влиятельному сановнику. Однако, он пренебрёг указаниями цинской администрации и на богато украшенных носилках проследовал к Русской православной миссии, которую он выбрал местом своего размещения.

Вид подворья Российской духовной миссии в Пекине. (Wikimedia Commons)

Первая официальная встреча состоялась только через две недели после прибытия российского посла в Пекин. Родственник маньчжурского императора Су-Шунь, уполномоченный вести переговоры, демонстративно «выразил удивление» приезду Игнатьева и заявил, что «ответы уже даны и говорить более не о чём, и что, вероятно, русский посланник пожелает поскорее вернуться на родину…». Игнатьев твёрдо решил не возвращаться домой без успеха. За это китайская сторона стала угрожать началом войны, на что посланник ответил взаимными угрозами и описал возможные последствия столь необдуманного шага с пекинской стороны. Игнатьев указал на возможность немедленно ввести войска в Монголию и Манчжурию, а также присоединиться к блокаде Китая, которую установили Англия и Франция. Переговоры затянулись настолько, что казалось уже невозможно будет успешно решить дело для российской стороны. Положение российского дипломата в Пекине было незавидным. Сегодня посол из любой точки мира может почти моментально связаться с высшим руководством страны, получить новые сведения и распоряжения. В середине XIX столетия письмо из одной столицы в другую и обратно могло идти 4 месяца, за которые ситуация в переговорах могла уже несколько раз измениться кардинальным образом. Игнатьев был вынужден действовать самостоятельно.

Корвет «Америка» (Wikimedia Commons)

Российская империя помогала Николаю Павловичу чем могла. На пароходе «Америка» Игнатьеву привезли только что составленную карту Приморья. Русские военные топографы тщательно изучили местность между Уссури и Японским морем и обнаружили, что в огромном регионе едва насчитывается 300 домов, где постоянно живёт не более 3000 представителей всех окрестных племен — корейцев, китайцев, маньчжур, орочей, нанайцев и нивхов. Весь огромный Приморский край тогда был почти безлюдным. Для посла этот факт стал дополнительным аргументом в затянувшемся споре. Но Игнатьев даже не подозревал, каким образом начнут развиваться события дальше.

Буря

Ещё летом предыдущего года, буквально накануне приезда Игнатьева в Пекин китайские войска смогли ценой больших потерь отразить десант Великобритании в районе устья реки Байхэ, возле форта Дагу, от которого было рукой подать до Пекина. Цинские чиновники поспешили заявить, что так будет с каждым завоевателем. Но это был лишь временный успех, и с более серьезной попыткой вторжения цинские войска справиться были не в состоянии. Да и англичане не простили поражения и решили отомстить во что бы то ни стало. Игнатьев, взвесив все за и против, решает пойти ва-банк и пытается сбежать в Шанхай, где уже собираются войска Англии и Франции. Министерство иностранных дел узнало о событиях в Китае только после их завершения, из письма Муравьева, поэтому столь резкие, на первый взгляд, действия Игнатьева полностью оправданы.

Китайские власти, как не трудно догадаться, воспротивились таким действиям российского дипломата и потребовали его немедленного возвращения на родину. На что Игнатьев ответил категорическим отказом. Брать российского посла под стражу власти империи Цин не решились, но приставили к нему массу чиновников, которые его повсеместно сопровождали. Но этот план китайцев провалился, и Игнатьев прибыл в Шанхай.

Англичанам и французам он объявил, что успешно решил все русские дела в Пекине и теперь будет нейтральным наблюдателем европейско-китайской войны. Блестяще владевший английским и французским языком, хорошо знавший Париж и Лондон, представленный британской королеве и французскому императору, молодой аристократ посреди Китая воспринимался английскими и французскими офицерами как совершенно свой человек. В конце августа 1860 года англо-французский флот успешно атаковал китайские укрепления на берегах столичной провинции. Европейский десант в несколько раз превосходил по численности китайские войска. Европейцы владели новым нарезным оружием и разгромили войска противника. Николай Павлович внимательно наблюдал за этими событиями с борта русского фрегата «Светлана».

Разбомбленный китайский форт Дагу, 1860 г. Фото Феличе Беато (diletant.media)

В сентябре 1860 года Игнатьев высадился на китайском берегу у города Тяньцзинь, в сотне вёрст к юго-востоку от Пекина. К тому времени китайцы уже отличали русских от пришедших с войной англичан и французов. Через китайских христиан Игнатьев отправил в Пекин сообщение, что готов стать посредником в мирных переговорах. Но чиновники империи Цин всё ещё надеялись самостоятельно разбить англо-французские войска на подступах к столице. У Пекина собрали большие силы — около 60 тысяч маньчжурской кавалерии, против которых европейцы смогли выставить лишь 9 тысяч английских и 6 тысяч французских солдат. Как выяснилось в ходе боя, численный перевес не сыграл большой роли в исходе битвы. Китайцы были разгромлены, а англичане и французы стали грабить окрестности, начав с императорского дворца, который находился на небольшом удалении от города.

Заключительный этап

Посол Игнатьев в те часы тоже интересовался дворцом, но ему нужны были не богатства, накопленные империей Цин за несколько столетий, а хранившиеся там дипломатические документы. Пользуясь хорошим отношением французских офицеров, с которыми он не раз выпивал и играл в азартные игры, он вынес из горящего дворца почти всю секретную переписку цинского правительства с Российской империей, включая оригиналы межгосударственных соглашений. Со спасёнными документами Игнатьев поспешил в Пекин, в котором к тому времени почти не осталось маньчжурских войск. Русского посла беспрепятственно пропустили через городские ворота. И неспроста: многие китайские чиновники, до которых дошли новости о прибытии Игнатьева вместе с силами европейской коалиции, ждали его появления. Во дворе Русской духовной миссии Игнатьева уже встречали высшие сановники маньчжурского императора, чтобы просить русского посла спасти Пекин от разорения, став нейтральным посредником в переговорах с Англией и Францией. Император с основной армией отправился «за помощью» во Внутреннюю Монголию. Главным в столице Китая остался его младший брат, Великий князь Гун.

Великий князь Гун (Wikimedia Commons)

Брат китайского императора очень боялся, что европейцы казнят или арестуют его. И на это у них были причины, ведь в ходе начавшихся боев китайские солдаты перебили почти всех дипломатов союзников. Игнатьев гарантировал принцу личную неприкосновенность в обмен на официальную просьбу о помощи и согласие провести границу южнее Амура в соответствии с российскими пожеланиями. Князь Гун принял все условия.

Через несколько дней прямо в здании Русской духовной миссии начались мирные переговоры англичан, французов и китайцев. Демонстрируя нейтралитет, Николай Игнатьев в отведённой для переговоров комнате не появлялся. Но обе стороны постоянно отправляли к нему людей за советами.

Европейцам Игнатьев рекомендовал поскорее заключить мир и советовал сделать условия мира не слишком унизительным для Китая, чтобы не стать жертвами партизанской войны. При этом сам Игнатьев из многочисленных бесед с местным населением знал, что простые китайцы не очень-то рвутся защищать маньчжурского императора. Им было всё равно, кто управляет страной, лишь бы дали им спокойно жить и не облагали дополнительными налогами. Пока князь Гун и европейцы были заняты переговорами о мире, Игнатьев не терял времени даром и приготовил собственный текст договора о русско-китайской границе. Благодарный за спасение своей жизни, сохранение в целости Пекина и всей маньчжурской династии, князь Гун уже не мог отказать русскому послу.

Карта отошедших к Российской империи территорий по Айгунскому и Пекинским договорам. (militaryarms.ru)

2 ноября (14 ноября по новому стилю) 1860 года во дворе Русской духовной миссии торжественно подписали новый русско-китайский договор. Китай не только подтверждал передачу России земель к югу от Амура, но и в первой же статье нового договора признавал русскими владениями все земли «от устья реки Усури до озера Хинкай, а отсюда по горам до реки Тумыньдзян». Хинкай — это старое наименование озера Ханка, а «Тумыньдзян» — это река Туманган или Туманная, ныне пограничная между РФ, КНР и КНДР. Дополнительно в договоре прописывалось, что Российское государство имеет право на свободную сухопутную торговлю на территории Китая, а также право на открытие посольств в Монголии и Синьцзяне, которые были прямыми вассалами Пекина.

Николай Павлович Игнатьев вернулся в столицу лишь через год. Но совсем ненадолго. Уже через пару месяц он отправился с новым дипломатическим поручением, на этот раз в Стамбул. За подписание же Пекинского договора, он был произведён в новое звание генерал-адъютанта, а также награжден орденом святого Владимира 2-й степени и орденом святого Станислава 1-й степени. А переговоры Игнатьева в Пекине до сих пор считаются вершиной дипломатического искусства не только у нас в стране, но и в остальном мире.

  • Автор статьи: Н. Романов

Что почитать:

    

1. А. Волынец Красная черта вдоль Уссури. // ТАСС. Дальний Восток. https://dv.land/history/krasnaya-cherta-vdol-ussuri

2. Хамзин И. Р. ПЕКИНСКИЙ ДОГОВОР 1860 г. КАК ИСТОЧНИК ПО ИСТОРИИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ РОССИИ И КИТАЯ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX В //Документ в современном обществе: между прошлым и будущим. – 2017. – С. 311-314.

3. Мясников В.С. Русско-китайские отношения 1689—1916. — Москва: Политическая литература, 1958.

4. Постников А. В. Становление рубежей России в Центральной и Средней Азии (XVIII—XIX вв.). — Москва: Памятники исторической мысли, 2007. — 464 с. — 800 экз.

5. Игнатьев Н.П. Отчетная записка, поданная в Азиатский департамент в январе 1861 года генерал-адъютантом Н.П. Игнатьевым о дипломатических сношениях его во время пребывания в Китае в 1860 году. - Санкт-Петербург : тип. В.В. Комарова, 1895. - 310 с

«Колмацкая» угроза

На рубеже XVI – XVII вв. русское присутствие в Западной Сибири начинает постепенно упрочняться. Выход к южным границам Сибири и строительство русских городков и острогов...

Часть первая: Отечественная война

Принято считать, что вплоть до начала Первой мировой войны Сибирь была далёкой окраиной, которая не очень-то участвует в жизни империи и только поставляет ресурсы...